Книга Мастер теней и его пленница, страница 30 – Эла Завейская

— Третий, — говорит Дэвиан. — Кто покупал дорогу вниз до нас?

— Светлые. Платили золотом и не торговались. — Моррис сплёвывает. — У меня они и гриба бы не купили. Светлые сожгли мой род. Им продали другие.

— Светлые ходят вниз малыми отрядами, — добавляет Моррис. — Норы узкие, тропы опасные. Нескольких бойцов проведёшь, а войско здесь застрянет.

Теперь стало понятно, почему Эллиан велел долбить скалы наверху. Ищет дорогу, по которой пройдут тысячи.

К привалу тропа выводит нас к источнику. Вода бьёт из трещины в скале и стекает в широкую каменную чашу. Над ней поднимается пар. По краю светятся мелкие грибы, и свет уходит сквозь воду до самого дна.

— Ночуем здесь, — говорит Моррис. — Мы с Шайрой держим тропу выше. Шуметь можно. Здесь все шумят.

Он подмигивает мне и уходит за грибы. Шайра уходит за ним.

Дэвиан встаёт у края воды спиной ко мне, лицом к тропе, с ножом в руке.

Я развязываю узел на рубашке. Шнуровку он разрезал в пещере наверху, и с тех пор рубашку держит этот узел. Под ногтями у меня кровь Клео, на коже пот всей метели.

В той пещере он грел меня голой грудью всю ночь. «Поцелуй — это обещание. Обещать тебе я не вправе». Пусть оставит свои обещания себе.

— Дэвиан. — Повернись.

Он поворачивается. Рубашка у меня в руке, остальное лежит на камне. Осколок я прячу в сапог.

Его взгляд идёт по мне снизу вверх и останавливается на лице. Желвак ходит у него под кожей.

— Поцелуй — это обещание, — говорю я. — Помню. Тогда смотри.

Я захожу в горячую воду и сажусь на подводный уступ. Дэвиан остаётся у берега. Его тени соскальзывают в воду и касаются моих щиколоток.

— Ты чувствуешь меня даже отсюда?

— Чувствую, — отвечает он.

— А если я велю им остаться со мной?

Тени плотнее смыкаются вокруг моих ног. Дэвиан делает шаг к кромке и останавливается. Я вижу, каких усилий ему стоит не последовать за ними.

— Так кто из нас кому приказывает? — спрашиваю я.

Вместо ответа он уходит за грибы. Оттуда доносятся глухие удары: Дэвиан бьёт кулаком по скале.

Я остаюсь в воде и долго смотрю туда, где он стоял.

Он возвращается, когда я уже лежу на его плаще у стены. Костяшки правой руки у него сбиты в кровь. Он садится у входа в нишу спиной ко мне и точит нож. Камень шуршит по металлу до утра. Если здесь бывает утро.

Утро объявляет Моррис: стучит фонарём о ножку гриба. Мы идём дальше. Дэвиан смотрит на тропу. Я смотрю ему в спину и на сбитые костяшки.

Тропа долго петляет между грибами и упирается в развилку. Левая ветвь уходит вниз, в фиолетовый свет. Вдоль правой грибница темна.

Моррис останавливается. Он подносит фонарь к правой тропе, и жук в склянке забивается в угол.

— Дальше тропа, по которой ушли светлые, — говорит он. — Трое ушли, вернулся один.

Он шумно вдыхает.

— И с неё тянет свежей кровью.

Ева

На тропе лежит мёртвый светлый эльф, и в кулаке у него моё описание.

Мы находим его недалеко от развилки. Он лежит поперёк тропы лицом вверх, в белом доспехе с золотым солнцем на груди, и светлые волосы у него слиплись от крови. Горло перерезано от уха до уха, глаза открыты.

Моррис присвистывает.

— Свои, — говорит он. — Чужой бьёт в спину. Этот смотрел в лицо тому, кто его резал.

Дэвиан опускается на одно колено. Правая рука эльфа сжата в кулак, пальцы окоченели. Дэвиан разгибает их по одному, и каждый хрустит. Хруст уходит под свод.