Книга Пламя греха, страница 68 – Лаура Пеллегрини

Вцепившись в лацкан пиджака, и вне себя от ярости, Людовика, как всегда, дикая, плюёт мне в лицо. Буквально. Я чувствую, как слюна стекает по щеке, и меня сотрясает волна гнева. Снова впечатываю её спиной в стену, с силой хватаю за руку и вытираю себя её пальцами.

— Ну и что ты хочешь мне сказать, а? Что мечтаешь выстрелить мне в голову? Что не терпится увидеть, как умираю в луже крови? Располагайся, но будь осторожна в своих желаниях, не хотелось бы, чтобы твои заветные мечты однажды обернулись против тебя.

Я отпускаю её и, не оглядываясь, ухожу, охваченный яростью.

Мне нужно думать о других вещах, Людовика теперь только отвлекает, а это роскошь, которую не могу себе позволить. Я возвращаюсь в приватную комнату злой, как никогда, сажусь и жестом приказываю одному из своих людей выпроводить всех чужаков. Жду, пока закроется дверь, затем закуриваю сигарету, ища в себе спокойствие, которое исчезло несколько дней назад. Мои люди молча наблюдают за мной, Вито стоит, опустив голову, прислонившись к двери.

— Как это могло случиться? — мрачно спрашиваю я, но никто не произносит ни слова. Я поднимаю взгляд на столики между нами, где стоят бутылки со всевозможным алкоголем, два серебряных подноса с уже разложенным кокаином, и больше не сдерживаюсь. Я вскакиваю, хватаю один из подносов и швыряю тот в стену.

— Как, бля, возможно, что никто из вас не знал о присутствии Руссо в моём доме?! — кричу я. Кокаин рассеивается в воздухе вместе с дымом от моей сигареты, ни у кого не хватает смелости посмотреть на меня, пока я пылаю от гнева. Я смотрю на Вито, скрестившего руки на груди, на Анжело, почёсывающего затылок. — Вы кучка придурков или мои чёртовы посвящённые люди? — снова повышаю голос я.

— Дамиано, наверное...

— Не пытайся оправдываться, Антонио! — перебиваю я. — Вы мои уши и глаза, мать твою, а вместо этого сидите здесь, развлекаетесь с кокаином и пьёте, как шакалы!

Вито отходит от двери и приближается ко мне.

— Карузо здесь, — говорит мне на ухо.

Я сжимаю челюсти, и мир вокруг становится совершенно чёрным.

— Убедись, что Руссо ушли, а потом попроси его сесть внизу, — приказываю я. Вито кивает и собирается следовать приказу, когда я хватаю его за руку. — Сколько с ним?

— Семь.

Я киваю.

— Позови остальных, чтобы были готовы вмешаться, если понадобится.

Смотрю, как Вито уходит, хватаю бутылку виски, наполняю свой стакан и выпиваю напиток одним махом. Я рассеянно наблюдаю за людьми, танцующими за затемнённым стеклом, что отделяет приватную комнату, затягиваюсь сигаретой и выпускаю дым. Дженнаро Карузо — новый наследник семьи, чью фамилию он носит. Его отец, Никола Карузо, глава нескольких территорий, охвативших большую часть Неаполя и пригородов, много лет назад попросил моего отца помочь ему расширить бизнес. Я никогда не любил иметь дело с людьми, подобными Карузо, — у них другие правила, менее конкретные, более размытые. Они не придерживаются кодекса чести, как здесь, на Сицилии, и разговор с ними всегда вызывает у меня ощущение, что я нахожусь между чем-то знакомым и полной импульсивностью. Однако я не могу пренебречь подобным соглашением, поскольку это поставит под угрозу авторитет семьи Греко.

Я тушу сигарету в пепельнице, выпиваю ещё один стакан виски и, не говоря ни слова четырём имбецилам, сидящим на диванах, покидаю приватную комнату. Жизнь босса порой чертовски трудна, и часто приходится принимать неудобные решения. Недалеко в коридоре замечаю Антонио и пока приближаюсь к нему, мой желудок горит.