Книга Пламя греха, страница 183 – Лаура Пеллегрини

— Тебе не победить, Дамиано, не в этот раз! — кричит он мне.

Я сильно ударяюсь головой о стену, зрение затуманивается, но я не сдаюсь. Сейчас важна только она. Только Людовика. Я слышу её крик из гостиной, затем по воздуху разносится свист пуль и звук разбитого стекла. Меня охватывает паника.

— Людовика, ложись на пол! — кричу во весь голос.

Вот почему я хотел отвести Сальваторе в его кабинет, и Вито это знает. Он знал, что в гостиной можно получить пулю от его снайперов, расставленных снаружи. Здесь же стены и стекло пуленепробиваемы. Предплечье Вито ударяет меня в грудь, надавливая, и я чувствую, как снова вонзается лезвие. Мне вспоминаются тысячи моментов, тысячи смешных случаев, тысячи купаний, тысячи драк. А потом — первый раз с ней, её вкус, её стоны. Перевожу дыхание, Вито что-то говорит, но я не слушаю. Думаю. Что-то с глухим стуком падает в гостиной. По моей щеке скатывается слеза, и из центра моего тела исходит неведомая сила. Она согревает меня, зажигает во мне пламя, и, не задумываясь о последствиях, я кладу на лицо Вито руку — большой палец на его левый глаз, — и надавливаю, впиваясь ногтем в плоть. Крик Вито режет мне уши и разрывает сердце, но я не останавливаюсь, пока не вижу, как кровь стекает по его щеке. Он падает назад, закрыв лицо руками, его голос превращается в адский рёв, но я устал и ранен. Мне надоели этот дом, он сам, Сальваторе. Я вырываю у него из рук оружие, хватаю за волосы и с силой тащу Вито в гостиную. Останавливаюсь у дверного косяка и вижу Людовику, сжавшуюся в углу под подоконником. Кровь стекает с её лба, а гостиная практически полностью разрушена.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. От Сальваторе ни следа.

Она кивает, и моё сердце снова начинает биться. План был совсем другой, твою мать! Я задаюсь вопросом, где мои люди или люди Риццо — здесь, кроме нас, никого нет. Вито стонет у меня за спиной, пытается подняться с пола, но я хватаю пистолет и оглушаю его прикладом. Стою неподвижно под светом дверного проёма и обдумываю, как лучше поступить. Планы были не такие!

Я поднимаю руку, вытягиваю её за косяк, и зелёный луч лазерного прицела останавливается на тыльной стороне ладони.

— Ёпт… — Кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать гнев, который снова меня охватывает, и чувствую, как что-то тёплое стекает по горлу. Касаюсь в этом месте пальцем: кровь.

«Успокойся. Думай».

Мы должны выбраться отсюда, сейчас же.

«Дыши. Должно быть решение».

— Дамиано, что ты теперь будешь делать? — слышу я с лестницы.

— Твоя смерть лишь отсрочена, Сальваторе, не расстраивайся из-за такой мелочи, — дразню я.

Он разражается смехом.

— Ты один, сукин сын, а по саду расставлена расстрельная команда! Что, бл*дь, собираешься делать, а?

Сальваторе прав, но не учитывает, что я — не он. Я грёбаный Греко.

— Первое правило нашего мира гласит: не считай себя победителем, пока у твоих ног не лежат трупы врагов. Я всё ещё здесь, Сальваторе. На ногах и чертовски взбешённый, и это должно заставить тебя дрожать, — отвечаю я, доставая мобильник из заднего кармана. Вито, может, и предвидел мои шаги, но не все. Я нахожу контакт Дэйва, открываю сообщение и пишу всего одно слово:

Сейчас.

Я бы предпочёл оставить этот козырь в запасе на случай, если обстоятельства сложатся ещё хуже, но другого выхода не вижу. Я убираю телефон, глубоко вдыхаю, глядя на Людовику в другом конце комнаты. Медленно киваю, и она начинает вставать. Она дрожит, Ви устала, на её лице отпечатались следы пережитого, и я отдал бы всё на свете, чтобы повернуть время вспять и избавить её хотя бы на мгновение от всех тех ужасов, которые с ней произошли, но такой силы у меня нет. Единственное, что могу сделать сейчас, — это просто вывести её отсюда живой. Так, я жду секунды, которые кажутся вечностью, и когда вижу, как белый дым поднимается к окнам, заслоняя обзор, я приседаю и начинаю пробираться к ней. Ви смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и когда я оказываюсь в паре метров от неё, бросается ко мне и обнимает за шею.