Книга Пламя греха, страница 162 – Лаура Пеллегрини

пристально смотрят на меня, пока я двигаюсь вперёд-назад, пропуская член между губами и по языку. Такие ласки Дамиано никогда не хотел от меня, не знаю почему, и всё же это удовольствие, которое я не раз подарила бы ему, без колебаний.

— Ви, если продолжишь, то…

Я его не слушаю. Я перестала следовать его бессмысленным приказам. Хочу, чтобы он наслаждался моим ртом так же, как я наслаждалась его.

Я слышу, как он стонет и сжимает пальцы в моих волосах так, что мне почти больно, но в ответ я стараюсь принять его больше, глубже, с большей страстью, пока не чувствую, как Дамиано напрягается.

— Бл*дь! — выпаливает он ни с того ни с сего, отстраняясь. Остаюсь как идиотка и смотрю на него, а потом вытираю уголок рта и спокойно встаю. Поднимаю халат с пола, надеваю его.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Одеваюсь.

— И зачем?

— Ну, видимо, ты не хочешь продолжать, и…

— О чём ты вообще говоришь?!

Дамиано хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Ты отстранился.

— И ты пришла к выводу, что мне не понравилось, верно?

— Вероятно.

Он качает головой, одной рукой снимает мой халат и бросает его на ближайший диван. Дамиано поворачивается, толкая меня обратно к кровати.

— Ты и твои нелепые страхи. — Я оказываюсь на матрасе; он снимает штаны и возвращается ко мне. — Ты и твои глупые тревоги.

— Я не боюсь! — возмущаюсь я, но Дамиано не даёт мне времени сказать что-либо ещё. Он хватает меня за плечи и толкает вниз, сам спокойно садится сверху, занимая место между моими раздвинутыми ногами.

— Нет никого, подобного тебе, Ви, даже в моих мечтах не может быть никого, как ты. Сегодня ночью хочу хорошо тебя трахнуть. В тот день, когда захочу большего, я попрошу тебя, можешь быть уверена, — шепчет он, а затем входит в меня одним толчком, от которого у меня в животе и сердце вспыхивает огонь.

Дамиано

Держа чашечку кофе между двумя пальцами и прислонившись плечом к косяку дверного проёма, я наблюдаю, как рассвет озаряет небо Палермо. За всю свою жизнь, даже когда был всего лишь мальчишкой, я ни разу не испытывал страха. Сама моя природа, исток моей крови и клеток тела, всегда препятствовали этому, словно сам факт того, что я без вопросов принял мир, из которого я родом, позволил мне вырасти свободным от определенных эмоций. Я всегда считал, что страх — удел неудачников, но сейчас я стою с тяжёлым грузом на груди, смотрю на сад и не знаю, что делать. Что делать, когда начинаешь бояться завтрашнего дня?

Тянусь пальцами к столу, касаюсь приклада пистолета и сжимаю челюсти. Что делать, когда из тумана в сердце вырывается ужас за судьбу любимого человека?

Я всегда думал, что умру молодым. У таких, как я, есть срок годности, но не у других. Не у Людовики. А вдруг её ранят? А вдруг сегодняшнее прибытие других боссов — ловушка? Что если нас всех взорвут? Бл*дь. Людовика окажется втянутой во всё это, и я не смогу простить себя. Кусаю нижнюю губу, ставлю чашку на стол и достаю мобильный телефон из заднего кармана. Пока ищу в телефонной книге нужный номер, оборачиваюсь и замечаю Анджелу в проёме кухонной двери. Улыбка, которую демонстрирует мне, как только я встречаюсь с ней взглядом, способна успокоить, но она длится недолго, исчезает слишком быстро.

— Я что-то прервала? — спрашивает она, потянувшись к кофеварке. — Например, мысли, тревоги, страхи?.. — Анджела оборачивается на меня через плечо.