Книга Пламя греха, страница 132 – Лаура Пеллегрини

— Босс, я здесь! Извини, но она меня услышала и захотела прийти.

Сальво приближается ко мне своей покачивающейся походкой, а за его массивной фигурой я вижу Людовику. Запыхавшись, она бежит ко мне в майке и шортах, рядом с ней трусит Сет.

— Я велел позвать Винченцо! — отчитываю его.

— Да, босс, но…

— Это я настояла. Винченцо нужно было в туалет. Он простоял у моей двери больше трёх часов, — спокойно говорит Ви. Я наблюдаю, как она бежит к раковине, моет руки и возвращается ко мне.

— Твою мать, — шепчет она.

— Всё не так серьёзно, — принижаю я, и она сверлит меня взглядом.

— Окей. Сальво, иди принеси полотенца и… — она смотрит на стол, затем осматривает рану: — и антибиотики.

— Ни за что! — перебиваю я.

— Заткнись, или я оставлю тебя в том же состоянии, в каком нашла, — отчитывает Ви.

Сальво исчезает в коридоре, и мы остаёмся одни. Я наблюдаю за Людовикой со своего места, но она старательно избегает моего взгляда. Бля, она прекрасна, как чёртов весенний рассвет.

— Ви, — зову я. Она тянет время и раскладывает необходимое на столешнице. — Ви.

— Да?

— Почему ты мне не сказала?

— Ты о чём?

— О той ночи.

Она резко поворачивается, сжав губы в жёсткую линию.

— О какой ночи? — осторожно спрашивает она.

— Вот полотенца, — прерывает нас Сальво.

— Хорошо. Теперь иди сюда. Как только я вытащу занозу, тебе придётся сильно надавить. Ты понял? — говорит она Сальво, который кивает. Людовика берёт бутылку спиртного и подносит её к ране. Холодная, ясная. Кажется, она занимается этим всю жизнь.

— Будет больно, — говорит она, — но я воспользуюсь болью, чтобы удалить занозу. Ты готов?

Я стискиваю зубы и киваю. Смотрю, как её рука приближается к ране, и наполняю лёгкие воздухом. Напрягаю всё тело, закрываю глаза, и через мгновение руку охватывает сильное, изнуряющее жжение, словно меня бросили в пламя.

— Сейчас, Сальво, сейчас! — слышу я. Большая, коренастая рука Сальваторе ложится мне на плечо и давит, чтобы остановить кровотечение.

— Ебать, — шиплю я.

— Дамиано, тебе нужно в больницу. Если внутри застряли мелкие частицы…

— Я позвоню врачу завтра, — отвечаю, задыхаясь.

— Не знаю, хорошо ли я справилась. Никогда раньше этого не делала, и…

— Завтра позвоню врачу и п-пройду обследование. — Я опускаю здоровую руку на столешницу и прислоняю к ней голову. Сальво продолжает надавливать как сумасшедший, и я ощущаю, как от меня удаляется пол.

— У тебя ещё и костяшки пальцев в ссадинах. — Голос Людовики доносится до меня приглушённо. Я чувствую, как что-то скользит по моей правой руке, её пальцы на тыльной стороне, но у меня нет сил поднять голову.

— Сальво, дай-ка посмотрю, — последние слова, которые я слышу. Затем всё погружается во тьму, становится приглушённым. И я погружаюсь в сон без сновидений.

Дамиано

Без понятия, как долго я спал. Я даже не знаю, сколько времени, когда открываю глаза. Понимаю, что лежу на кровати, и сквозь задёрнутые шторы пробивается оранжевый свет заката. Делаю глубокий вдох, и, переворачиваясь на спину, помимо боли в руке, чувствую что-то слева. Мне нужно лишь мгновение, чтобы схватить пистолет, который всегда держу в кобуре, прикреплённой к изножью кровати. Направляю ствол вперёд, крепко сжимая зубы из-за резкой боли, пронизывающей предплечье. И проходит ещё мгновение, чтобы понять, — лоб, на который приставил пистолет, принадлежит Людовике. Застыв, она смотрит на меня испуганно, а из моих лёгких вырывается тонна воздуха.