Книга Пламя греха, страница 116 – Лаура Пеллегрини

— Неужели ты не понимаешь? — шипит он, затем поворачивается ко мне с мрачным выражением лица. — Неужели я должен объяснять тебе, какого хера, я делаю с Анджелой? — Он повышает голос, но я остаюсь невозмутимой.

— Её муж убьёт тебя, когда узнает, — монотонно отвечаю я, и он обостряет взгляд.

— Проклятье, я с ней не спал! — кричит он. — Она меня не интересует! Перестань вести себя как пятнадцатилетняя!

— И ты перестань меня дразнить.

Я отстёгиваю ремень безопасности и собираюсь открыть дверь, когда он хватает меня за талию одной рукой и притягивает к себе. Взгляды встречаются, его дыхание на моём лице, его пальцы впиваются в мои щёки, гнев внезапно сменяется влечением, желанием, похотью.

— Союз, вот что я создал. Союз, чтобы защитить тебя. — Дамиано разжимает пальцы, глядя на мои губы. — Неужели ты не понимаешь, как всё обстоит? — Он проводит большим пальцем по моим губам, вытирая остатки помады, а другая рука скользит к моей попе. — Я найду его, обещаю, а пока перестань сводить меня с ума, — шепчет он в нескольких сантиметрах от моего полуоткрытого рта.

Его дыхание на моём лице, его жар на мне, внизу живота начинает тянуть. Я обхватываю ладонями лицо Дамиано и, не обращая внимания на то, где мы находимся и что солнце высоко в небе, забираюсь на него верхом. Перебираю пальцами его причёсанные волосы, рассматривая каждый сантиметр его прекрасного лица, и, чёрт возьми, я люблю его. Я люблю Дамиано больше всего на свете, включая свою свободу.

— Ты… — бормочет он, но мне всё равно.

— Заткнись.

Я хочу его сейчас, а не завтра. Теперь, когда наши сердца на секунду перестали ненавидеть друг друга, а наши тела наконец-то признают, что они часть одного целого. Я хочу Дамиано, потому что никогда не хотела ничего другого, никого, кто не имел бы его глаз, его голоса, красоты. Я провожу рукой по его груди, прикасаюсь к ней, словно впервые, наклоняюсь к шее, и, впиваюсь зубами в упругие, твёрдые мышцы, пока моя рука тянется к его брюкам.

— Ви… — снова говорит он, но не сопротивляется, не заставляет меня пересесть или заблокировать мои движения. Дамиано задирает мою юбку, оглаживает попу, проводит языком по моей шее, пока я засовываю пальцы под его боксеры. Затаив дыхание и сжимая ладонью эрекцию, смотрю на Дамиано так, словно это последний раз, когда мне дозволено. Увлечённая звуками песни Trouble Ahead в исполнении Joanna Jones as The Dame, так горячо окутывающими нас, ощущаю себя опьянённой. Я двигаю рукой вверх и вниз, очарованная его тёмными глазами. Взгляд Дамиано прикован к моему лицу, а пальцы касаются моих трусиков, сдвигают их. И я целую Дамиано с жадностью, потребностью, напором. Мой. Чертовски, мой.

Нет ничего более сломленного и в то же время совершенного, чем Дамиано Греко. Нет эмоции более опасной и прекрасной, чем быть на нём сверху. Мечта, кошмар наяву. Из меня наружу вырывается самая тёмная часть. Я делаю вдох у уголка его губ, вдыхаю запах Дамиано, саму сущность греха и погибели, а затем, ни о чём не беспокоясь, отдёргиваю руку и опускаюсь на него. У меня перехватывает дыхание, когда чувствую, как он входит в меня, без защиты, но это ощущение настолько прекрасно, что кружится голова.

— Ч-что ты делаешь? — спрашивает он, напрягаясь.

— То, что хочу, — выдыхаю ему на ухо.