Книга Пламя греха, страница 112 – Лаура Пеллегрини

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Конечно, меня интересует! — Я повышаю голос, и он снова мило улыбается.

— Страх делает тебя ещё прекраснее, ты это знаешь?

— Пошёл ты! Скажи мне, что будет!

Я думаю о Дамиано в другой комнате, и страх, что с ним может что-то случиться, заставляет меня заметно вздрогнуть.

— Ты его любишь… Какая прелестная картинка, — дразнит меня Морган, но у меня больше нет терпения выслушивать его. Я прохожу мимо него и марширую к двери. — Куда ты направляешься? — спрашивает он.

Я не отвечаю. Мне нужно вернуться к Дамиано, мне нужно его предупредить, мне нужно… Кто-то хватает меня за запястье, я пытаюсь вырваться, но безуспешно, и тут же оказываюсь приклеенной к груди Моргана. Пытаюсь его оттолкнуть, но мужчина силён, чертовски силён.

— Не делай глупостей, Людовика. Твоя жизнь висит на волоске, но ты должна бояться не меня.

На глаза наворачиваются слёзы.

— Кого тогда? — спрашиваю почти шёпотом.

Морган отпускает меня, и я замираю, глядя, как он делает шаг назад.

— Мы пытаемся разобраться, — говорит, слегка опуская голову, изображая приветствие. И оставляет меня наедине с моими охваченными страхом мыслями.

Я беру стакан с лимонадом, осушаю до дна, а затем ставлю локти на стойку и обхватываю голову. Это одна из причин, по которой я так старалась дистанцироваться от этого мира. Он изматывает, высасывает энергию, способность рассуждать, саму жизнь, и ради чего? Денег? Власти?

По щеке медленно скатывается слеза, и я раздражённо смахиваю её рукой, выпрямляясь.

«Дыши. Дыши и думай», — увещеваю себя. Поправляю блузку и обтягивающую юбку, затем резко поворачиваюсь, готовая уйти, как вдруг у двери, ведущей в коридор, вижу Донну Анджелу. Великолепное чёрное платье облегает её, словно вторая кожа. У меня перехватывает дыхание.

— Лимонад вкусный? — спрашивает она.

Не отвечаю, смотрю, как она подходит ко мне, и берёт графин, чтобы наполнить мой стакан.

— Это рецепт моей бабушки. Я обычно люблю готовить его в саду, особенно в такие дни. — Она берёт стакан и протягивает мне. — Секрет в корице, — добавляет она, уверенно глядя на меня.

Я беру стакан, она самодовольно улыбается и скрещивает руки на груди. Анджела долго оценивающе разглядывает меня, прежде чем снова заговорить. Я ненавижу её взгляд так же сильно, как и её саму.

— Почему Амато? — выпаливает она, и я глотаю смесь яда и желчи.

— Первая фамилия, которая пришла мне в голову, — отвечаю я.

Она разглядывает кольца на своих пальцах, потом снова смотрит на меня. Анджела проводит взглядом по моей шее, лицу, декольте, затем ниже, смотрит на мои ноги.

— Такая женщина, как ты, не должна совершать подобных ошибок, — заявляет она, вставая рядом со мной. — Женщина твоей роли должна проявлять осторожность в своих словах и поступках.

— Никакой роли у меня нет, — нетерпеливо отвечаю я, оставляя стакан на стойке.

«Успокойся. Дыши».

— Какая чушь, конечно, есть. Ты добыча, но ещё и пешка на шахматной доске, гораздо большей, чем ты. — Анджела замолкает, подхватывает двумя пальцами мой подбородок и поворачивает моё лицо к себе. — Где играешь не ты, а мы.

— Ты хочешь сказать, что произошедшее на пляже фальшивка?

— Нет. Я говорю, что за всем этим стоит хорошо спланированный план с единственной целью: убить нас всех.