Книга Господин ищет не любовницу, страница 30 – Илиоса

Тишина в столовой стала напряжённой.

Коробка стояла между нами, нелепая в своей нарядности, чужая в этой строгой столовой.

Лортас медленно отложил бумаги. Сложил руки перед собой. И посмотрел на меня так, будто пытался прочитать не слова, а мысли.

— Не будешь открывать? — спросил он.

— Пока нет, — ответила я, глядя прямо на него, а не на проклятую коробку.

Уголок его губ чуть дрогнул в попытке сдержать раздражение.

— Разумно, — пробормотал он. — Подарки от поклонников надо осматривать без свидетелей. Да и к тому же я не имею никакого права запрещать тебе иметь поклонников.

Я наклонилась слегка вперёд, чтобы он не смог отвести взгляд.

— Господин Лортас, — прошептала я. — Я не просила никого ничего мне присылать. Я не знаю, от кого это. И что там.

Он прищурился, будто взвешивал каждое моё слово. Потом вдруг шумно выдохнул, сжал кулаки и посмотрел на меня по-настоящему открыто:

— Чёрт возьми, Ксана! Мне… неприятно видеть это здесь. На моём столе. В моём доме. Как будто кто-то пытается влезть туда, куда ему нет хода.

У меня на секунду аж перехватило дыхание.

Его слова поразили честностью. В них не было высокомерия господина, который ставит служанку на место. В них была уязвимость человека, который боится, что его хрупкое равновесие вот-вот рухнет.

— Пожалуй, она мне вообще не нужна, — выдохнула я и, не дожидаясь его ответа, схватила коробку и встала.

Хотела пойти на кухню и там выбросить её, но мужские пальцы резко схватили меня за запястье, не позволив пройти мимо хозяина.

— Стой. Прости. Ты не обязана избавляться от подарков, — тихо произнёс он. — Ты имеешь право принимать красивые вещи от мужчин, как и любая молодая свободная женщина.

Я хотела выдернуть руку, но в его глазах увидела не раздражение, а какую-то глухую усталость, от которой у меня внутри всё сжималось.

— Да какое там право!

Вдруг выдохнул он, резко отпустил мою руку и откинулся на спинку кресла, будто силы разом его покинули.

— Какое право я вообще имею что-то тебе запрещать, Ксана? Я тут сижу, перебираю эти чёртовы бумаги, делаю вид, что управляю хоть чем-то, а на деле… на деле я даже встать сам не могу.

Он провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с себя это признание, но было уже поздно.

— Столько сил потрачено, столько времени, а толку — ноль. Никакого прогресса. Я начинаю думать, что моё тело просто сломано окончательно. Я просто жалок. Жалкое подобие того, кем я был когда-то. Я вызываю только одно — жалость...

Слова лились из него потоком, будто прорвало плотину, которую он так долго удерживал.

А у меня в груди всё горело от его слов, от того, как он просто задыхался от собственной беспомощности.

Я шагнула к нему, наклонилась так близко, что наши лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга, и прошептала прямо в губы:

— Хватит.

И сама прижалась губами к его. Поцеловала резко, без колебаний, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не могла выразить словами: и злость на его самоуничтожение, и нежность, и своё упрямое, отчаянное «я не уйду».

На секунду он замер, будто не веря, что это происходит. А потом мгновенно вспыхнул. Его руки рванулись вперёд, он притянул меня к себе, усадил прямо на колени, так, что я снова почувствовала, как под внешней холодностью в нём бушует настоящая буря.