Книга Господин ищет не любовницу, страница 28 – Илиоса

В какой-то момент он снова тихо произнёс:

— Знаешь, Ксана, если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду лежать вот так, позволяя кому-то втыкать в себя... иглы, я бы велел выгнать этого человека из дома.

Я чуть улыбнулась, не отрываясь от дела.

— Значит, я заслужила доверие, — бросила я, ставя ещё одну иглу.

Он помолчал, потом тихо выдохнул.

— Да, ты заслуживаешь.

Постепенно мужское тело начинало расслабляться.

Когда я закончила, то отступила на шаг, чтобы посмотреть на результат.

— Лежите так минут двадцать, — сказала я, стараясь не смотреть на него слишком долго, потому что если я посмотрю ещё хоть секунду, то увижу не пациента, а мужчину, чьи плечи были широкими, чья спина была покрыта шрамами и силой, которую он так упорно прятал.

Он не ответил. Просто лежал, закрыв глаза, и дышал, глубоко, медленно.

А я отошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, которая поднималась изнутри.

«Это просто эксперимент, — повторяла я про себя. — Вдруг поможет».

— Никакого эффекта, — буркнул Лортас на десятом сеансе, едва я успела воткнуть последнюю иглу.

Он лежал, сжав зубы, и смотрел в стену так, будто она была виновата во всех его бедах.

— Ты только зря меня колешь.

Я выпрямилась и скрестила руки, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. За эти дни я успела выучить каждую его гримасу, каждый оттенок раздражения и знала, что сейчас он на грани отчаяния.

— Эффект от процедур не обязан наступать с первого раза, — спокойно ответила я, хотя внутри всё сжималось от его тона. — Это же не зелье, которое действует за минуту. Это работа с телом. Медленная. Упрямая.

Он не стал спорить. Очевидно, был уверен в своей правоте. Просто закрыл глаза и выдохнул, будто сдаваясь на эти тридцать минут тишины.

Мы делали это через день уже третью неделю. Каждый раз Лортас въезжал в мою комнату с тем же видом человека, который идёт на пытку, но терпит её из чистого упрямства. Каждый раз он пытался шутить, чтобы скрыть неловкость:

— Надеюсь, ты не планируешь оставить меня здесь навсегда в виде подушечки для своих иголок, Ксана.

А я отвечала, пряча улыбку:

— Только до тех пор, пока подушечка не сбежит отсюда на своих ногах.

И каждый раз, когда я произносила это, в его глазах мелькало что-то острое. То ли раздражение, то ли надежда, которую он боялся демонстрировать.

Во время пятнадцатой процедуры, когда я уже привычно расставляла иглы, Лортас вдруг тихо произнёс:

— Сегодня это будет в последний раз, Ксана.

Я замерла, держа в пальцах очередную иглу.

— Почему?

— Ты ведь и сама не веришь, что это сработает.

— Верю, — сказала я твёрдо.

Он хмыкнул, и в этом звуке была усталость.

— Упрямая, — пробормотал он.

— Лежите, — буркнула я, ставя последнюю иглу и отходя на шаг. — Двадцать минут. И ни слова, пожалуйста.

Он закрыл глаза, и комната снова наполнилась тишиной, нарушаемой только тиканьем старых часов на полке.

Я села в кресло и не заметила, как сама провалилась в лёгкую дремоту, из которой меня вырвал задумчивый голос Лортаса:

— Странно.

Распахнула глаза. И внутри всё подпрыгнуло, но я постаралась не выдать восторга.

Лортас глядел на свои ноги, повернув голову вбок. И шевелил пальцами на ногах, едва заметно, как будто сам не верил, что делает это.