Онлайн книга «Пыль в доме»
|
— «И ты мне за это должен, засранец. Не забыл, что именно?», — я чувствую его насмешку так, что мои губы сами растягиваются в улыбке. — «Не забыл». — «Очень хорошо. Потому что я не шутил. Попробуешь меня прокатить с этим обещанием — я волью тебе в мозги столько отборной порнографии, что у тебя на местных девчонок в жизни не встанет!» — «Да пошёл ты!» — «Хотя Финола хороша…», — неожиданно в голосе Михаила слышатся одобрительные нотки. — «Почему именно она?», — недоуменно моргаю я, — «Они же с Норой близняшки?» — «Да не внешностью, дурила!», — сердито бурчит мне русский в ответ, — «Хотя там тоже все неплохо. Нора эта… её слишком легко купить. Не деньгами. Потом поймешь чем. А вот Финолу купить вообще нельзя. Такие девочки выбирают душой. Хотя, тебе об этом лучше не думать. Поднимай задницу, Геракл сушеный. Эти авгиевы конюшни сами себя не вычистят» Короткий диалог поднимает настроение в небесные дали, но там оно держится только пока я не докуриваю, не встаю, и не поднимаюсь в свою комнату, открывая дверь, которая была закрыта целых пять лет. Здесь старина Марк садится на русские горки и катится от облаков в самую преисподнюю. Темную, затхлую, пыльную и старую. Мне понадобится много моющего средства. И тряпок. И терпения. И сдержанности, чтобы не накинуться на Хаугена-старшего, когда тот вернется. Отец попросту не заходил в комнаты все пять лет! Разве что пленку на окна вешал! Ну, тут есть и плюс. По крайней мере, моя собственная кровать, слава Хаугенам полноценная, а не детская, еще закрыта одеялом и простыней. Матрас нужно только проветрить и выбить. Открыть окна, вытащить матрас, стараясь не запачкаться, оценить фронт работ по своей комнате, прикинуть время дня, силы, расстояние, что надо пройти. Принять всё во внимание, начать действовать! «Глаза боятся — а руки делают». Вперед, за моющими средствами! Михаил скрывается ото всех, включая меня, не просто так. Он уже прочитал всю мою память, которая теперь работает как часы, сделал выводы, провел исследования насчет нас с ним. Говоря постороннему человеку «привет!» — ты только здороваешься. Наш же внутренний диалог передает массу информации, большие «пакеты», как выражается мой сосед по черепу. Большие, жирные, информационные пакеты. Каждый раз, когда Михаил ко мне обращается, мой мозг принимает не то, что понимает сам, как сознание восемнадцатилетнего парня, а то, что понимает старый русский писатель! Например, научив меня этой поговорке, он передал немалый объем собственного опыта решения сложных и трудных дел. Так что, если я не хочу стать страннее странного настолько, что отец и жители города отправят меня в дурку за странность, я пока должен поменьше общаться со своим внутренним русским. Он контролирует непроизвольные утечки информации, а когда что-то говорит, то его мыслеобразы вливаются в меня полноводной рекой. Например, когда он там, «У развилки», рявкнул на меня, обалдевшего от амбре, источаемого Микки, то я не просто «собрался, тряпка!», а перенял часть его жизненного опыта подобных ситуаций. Это был мощнейший пинок прямо в душу, позволивший мне собраться… нет, заставивший меня собраться так, как я попросту не умел до этого окрика. Вот и сейчас. «Старый» Марк, вернись он сюда, шёл бы сейчас по улицам с раззявленной варежкой, выглядя как последний турист. Я же, в своем черном одеянии, топал спокойно и неторопливо, как старожил, вежливо кивая пялящимся прохожим, видящим нечто небывалое. Наша аллея буков на Милл-роуд, с её вечными воронами, поворот, еще один, и вот я на главной улице, топаю к универсаму «Джонсон», удерживая в голове всю доступную наличность. Ей нужно распоряжаться хирургически точно, высчитывая каждый цент. В бытие сыном своего отца есть и очень солидный минус — денег мне от Хаугена-старшего не видать даже на общие расходы. Просто потому, что их нет. |