Книга Пыль в доме, страница 12 – Харитон Мамбурин

— В Милуоки. Бургер, — расчетливо подбросил я дровишек в топку соседки.

Всё. Теперь дракон видит добычу в виде Эрика Хаугена, обращая на меня чуть меньше внимания, но, при этом, привыкает заново. С каждым маленьким шагом Марк возвращается в Хейзелвуд. Исчерченный черным, повзрослевший, самостоятельный и зрелый, но всё тот же Марк Хауген.

Именно это мне и нужно внушить всем. Именно поэтому я засыпаю тетю Кейт кучей вопросов по мужу, по её дочерям, по… всему, что придёт на ум. Ирландка охотно отвечает, временами издавая вглубь дома угрожающие вопли, призванные дисциплинировать моего отца, а я, слушая ответы, отмечаю очередные вехи «внедрения». Миссис Бреннан с радостью рассказывает, мудро не спрашивая ни о чем. Она всё спросит за обеденным столом в своем доме. Всё.

…вообще всё.

Сначала, правда, будет несколько саркастичных замечаний, которыми я с ней обменяюсь при виде отца, «одетого как человек». Это добавит нервозности и так полностью выбитому из колеи инспектору, но привычная обреченность, выработанная им за годы общения с семейством Бреннан, уже не даст Эрику соскочить с крючка. Мы оба будем утащены в большой, теплый, наполненный домашними запахами дом ирландцев.

Первой меня встретит Финола, одна из дочерей-близняшек тети Кейт и дяди Кевина. Шестнадцатилетняя рыжеволосая красотка, щеголяющая по дому в одной из отцовских клетчатых рубашек, моя подруга детства. Довольно тихая девочка в прошлом, она не изменила себе и сейчас, узнав меня сходу, прямо, как и её мать. Подбежала, обняла, улыбалась, помолчала. Старая добрая Финола, правда, здорово похорошевшая и обзаведшаяся женскими формами, но оставшаяся такой же тихой.

Нора и её отец пришли чуть позже, одновременно, когда Кейтлин уже наводила дым коромыслом. Видимо, вторая дочь помогала Кевину с лавкой, так что шум в доме, генерируемый лишь матерью семейства, хлопочущей на кухне, поднялся на порядок, когда вернувшийся домой ирландец и его дочь обнаружили, кто именно сидит у них в гостях. Под приветственные крики Норы мои кости и ребра попытался доломать в объятиях крепкий ирландский тип сорока с хвостиком лет. У него не вышло, но это явно никого не расстроило.

Момент для некоторого расстройства настал, когда после теплого сытного ужина пришла пора показать художество, возникшее на моем теле. Это был тонкий момент, полный неприятных рисков. Закатав рукава повыше, я показал присутствующим свою помеченную молнией кожу. За Кевина особо не боялся, ирландец, несмотря на прозаичную роль хозяина магазина скобяных товаров, имел бурную молодость и богатый опыт, а вот его жена могла отреагировать чересчур резко. Тетя Кейт всегда была набожной.

Однако, тонко оказалось в другом месте. Нора. Веселая шебутная Нора, общительная дочь семейства Бреннан, та самая, которая с час назад расцеловала меня в обе щеки, а затем чуть не похоронила всех присутствующих под своей трескотней, именно она шарахнулась от Марка Хаугена, как от прокаженного. Не с отвращением, это уж мы смогли понять, но точно с полным неприятием вида этих тонких черных «трещинок» на коже. В то время, как её тихая «странная» сестра, наоборот, чуть ли не начала меня раздевать, чтобы рассмотреть «это красивое» получше, сама Нора, буркнув что-то себе под нос, ретировалась в свою комнату, и мы её больше за этот вечер не увидели.