Книга Грань безумия, страница 47 – Анастасия Пименова

Меня постепенно отпускает, становится легче физически. Нужно было Нику тоже сделать что-то такое… Хотя врачи должны это знать, раз даже Джеймс сразу заметил, в чем дело.

Мы подъезжаем к больнице, и я слышу, как в этот самый момент взлетает с крыши здания вертолет. Это одно из немногих зданий, где есть своя вертолетная площадка.

Мы втроем поднимаем взгляд к звездному небу и видим, как вертолет начинает удаляться в неизвестном направлении.

Я уже знаю, что это значит, но надеюсь, что ошибаюсь.

Пожалуйста, пусть я ошибаюсь!

Срываюсь на бег и забегаю в здание больницы, сразу к ресепшену, где называю имя и фамилию:

— Николас Максвелл!

Девушка смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а после произносит:

— Его перевозят в другую больницу. Мистер Максвелл забрал своего сына буквально пару минут назад. Они уже улетели.

— В какую?

— Извините, это мне неизвестно… всё…

Опускаю руки и отхожу в сторону, садясь на стул.

Это опять происходит.

Снова.

Уже во второй гребаный раз!

Прикрываю глаза и не дышу.

Эту ночь провожу в больнице, пытаясь дозвониться Нику, но даже гудки не проходят.

У меня берут анализы, которые должны будут быть готовы в течение нескольких дней, чтобы убедиться, что уже все хорошо.

Ставят капельницу на всякий случай.

Мой отец тут же приезжает, и я рассказываю ему о произошедшем.

Мэди уехала несколько часов назад, а Джеймс всё ещё остается.

Сейчас он сидит напротив, в кресле, и смотрит на меня, как я судорожно сжимаю в руках телефон, не зная, что с Ником.

Папа отошел на время, но уже вскоре вернется, хоть я и говорила ему, чтобы он уезжал домой.

— Спасибо, — благодарю Джеймса, на что он кивает.

— С ним всё будет хорошо.

— Последний раз, когда ему было плохо, он исчез на два с лишним года.

— Из-за чего ему было плохо в последний раз?

Я замираю, вспоминая тот день в школе и то, что ему предшествовало.

— У нас было занятие на улице… Кажется, бег. Обычно Ник сидел, его никто не заставлял, но в тот день… он бегал. Много.

— Значит, из-за физической нагрузки.

— Но сейчас дело не в ней.

— Да. Только и в тот раз, и в этот у него была колоссальная нагрузка на сердце, по всей видимости. Так что причина та же. И если его отец помог ему однажды, то поможет и сейчас.

Не знаю, старается ли таким образом утешить меня Джеймс, но сейчас я ему благодарна в очередной раз.

Заходит мой отец, который уже успел познакомиться с Джеймсом, который сейчас встает.

— Я пойду. Отдыхай. До свидания, мистер Брайс.

Папа кивает, когда Джеймс перед уходом бросает в мою сторону последний взгляд, тот самый, от которого у меня внутри что-то сжимается. В котором всё. Беспокойство, неуверенность, желание остаться, и… что-то ещё. Тяжёлое, глубокое. Этот взгляд будто проходит сквозь кожу, прямо к сердцу. И от него внутри всё сжимается в тугой узел, оставляя после себя странное, тревожное тепло.

Он уходит.

— Как ты?

Родитель подходит и проводит рукой по волосам, а губы его едва поджимаются.

— Пап, ты задаешь этот вопрос уже в седьмой раз, — с улыбкой отзываюсь я, понимая, что он волнуется. — Ответ всё тот же. Я в порядке.

— Обычно я не вмешиваюсь в ваши дела. Ты знаешь это, Шоу, но сейчас… это уже перебор. Подсыпать наркотики в стакан учащегося.

— Пап, ещё неизвестно, что это было. Возможно, просто какие-то сильные таблетки.