Книга Шёпот, страница 122 – Анастасия Пименова

Ник кивает, медленно, будто обдумывает каждое слово:

— Не уверен до конца. Но странно, что в том городе были только те люди. Ни безумных. И как-то уж слишком… ждали. Не напали сразу, а будто присматривались. И я думаю, что это были не совсем мародеры, возможно, да, отчасти они или просто выжившие.

Я хмурюсь, чувствуя, как внутри начинает подниматься настороженность.

— И кто, по-твоему, мог их послать?

Ник смотрит на меня вновь, в его глазах мелькает холодная решимость:

— Думаю, кто-то из совета. Возможно… Левант. Именно Арис предпочитает иметь дела не со всеми. Он терпит некоторых мародеров лишь по той причине, что они полезны. Большинство из них, как я говорил, он ненавидит.

— Но зачем? Зачем ему… подсылать людей, чтобы убить нас?

— Не нас. Меня, Шоу. А остальные… чтобы отвести внимание, сделать так, что нам просто не повезло. Это бы сильно вывело отца из колеи. Моя смерть, имею в виду.

— Ты думаешь, что Левант готов и на такое? Такие методы борьбы?

— Не думаю. Я не сомневаюсь в этом, Шоу.

— Тогда, как вернемся, то нужно что-то сделать… Сообщить или… — Ник улыбается и это сбивает. — Что?

— Доказательств нет. Тот мародёр не знал. Да и если бы были, то не всё так просто.

— Тогда, что делать? Если он попытался один раз, то попытается снова, Ник.

— Знаю. — В его взгляде сгущается густая тьма, как ночное небо без звёзд. Там же есть и другое: холодная решимость, почти безжалостная, и какая-то внутренняя усталость, будто он уже слишком долго живёт с этой мыслью и просто ждал момента, чтобы её произнести. — Значит, от Леванта нужно избавиться первым. Убить его.

Слово «убить» режет мой слух, будто острый нож касается барабанных перепонок.

Я невольно вздрагиваю, потому что в этом слове нет ни капли эмоций, оно прозвучало так, словно речь не о человеке, а о поломанной детали, которую пора заменить.

— Убить? — повторяю.

— Да, — Ник видит мою растерянность, поэтому смягчает голос. — Если я этого не сделаю, то сделает он. Возможно, попробует сначала иные варианты, чтобы вывести отца из Совета, заменить его кандидатом, что уже давно есть в запасе, который будет слушать каждое его слово. Если не получится, то будет действовать таким образом. Поэтому да, Шоу, убить, чтобы не стало слишком поздно. Но это нужно продумать. Слишком сложно. Много нюансов.

Внутри всё перемешивается. Где-то глубоко вспыхивает протест, ведь Ник говорит о человеческой жизни так спокойно, как о холодном расчёте. Но рядом с этим, почти вровень, идёт другое чувство: я понимаю его. Почти не осуждаю. В мире, где выживание стоит выше морали, его слова звучат не как жестокость, а как необходимость.

Осторожно касаюсь его руки, когда между нами сгущается особая атмосфера… тихая, плотная, как воздух перед грозой. Она не давит, а будто держит нас в одном замкнутом круге, куда никто извне не может проникнуть. Тёплая кожа под пальцами, едва заметное напряжение в сухожилиях. Ник не отстраняется, только чуть приподнимает взгляд, и наши глаза встречаются.

В животе у меня всё напрягается, а в районе затылка собираются мурашки.

— Ты не останешься один в этом, — говорю я тихо, почти шёпотом. — Что бы ни было, я рядом.

Да, теперь моя очередь произносить эти правдивые слова.

В его глазах что-то меняется, нет, не светлеет, но тьма там словно перестаёт быть такой одинокой.