Книга Забвение, страница 91 – Анастасия Пименова

Ник пододвигает папку к себе и кидает быстрый взгляд на человека, что смотрит с фотографии, и закрывает её. Однако я всё равно успеваю заметить, как в его глазах появляется нечто нехорошее, почти удушающее.

Губы дрожат, и я не знаю, что сказать.

Благодарить? Запретить ему? Признаться, что меня это ломает и восхищает одновременно?

В итоге я только сильнее стискиваю пальцы на коленях и просто выдыхаю. В любом случае, сейчас у нас есть другие более важные проблемы, например, завтрашний отъезд.

Ник смотрит на шкатулку, вернее, на браслет в ней, когда я говорю:

— Ты сохранил его. После стольких лет и после всего произошедшего… Удивительно.

Он не сразу отвечает. Его пальцы скользят по крышке шкатулки так осторожно, будто любое движение может разрушить саму суть того, что внутри.

— Это не просто вещь, — произносит, наконец поднимая взгляд на меня. — Это часть того, кем я был. И кем я стал, — Ник чуть приподнимает уголок губ, но его глаза всё равно остаются мрачными, тёмными, как ночь за окном.

Нику удалось подменить мои анализы. Не знаю как, но он сделал это, поэтому мы уже через час покинем Авалон.

Я ещё раз разговаривала с отцом и всё-таки не послушала Ника, попросила его понаблюдать за мистером Максвеллом, которого в ближайшие дни должны выписать.

Встречаю Джеймса в одном из коридоров, и мы оба замедляем шаг при виде друг друга.

— Шоу.

— Джеймс, — выдаю ему ответный кивок.

— Поговорила? Всё нормально?

— Да, — я киваю, вспоминая наш с Ником "разговор", поэтому неловко замолкаю, а парень расценивает паузу не так.

— Слушай, я правда не знал насчет отца. То, что он заприметил Совет и захотел войти в состав. Он человек сложный, но никогда не стремился к власти. Или… это я плохо его знал.

Склоняю голову набок и подхожу ближе, чтобы коснуться его руки. Не знаю, зачем… просто делаю это, чтобы поддержать.

— Эй, — мы смотрим друг на друга, — уже неважно, правда. Я верю тебе. А Ник… ему всё равно.

Сама не знаю, зачем добавляю про Ника. Может, чтобы Джеймс не терзал себя лишним. Может, чтобы самой убедиться, что это действительно так.

Но между нами всё равно проскакивает напряжение. Не то неловкое, что бывает при случайной близости, а какое-то другое…

Он смотрит на меня чуть дольше, чем стоило бы, а я всё ещё не убираю руку с его.

— Как ты после всего, что было в Веллингтоне? Мы ведь так толком с тобой и не поговорили, — произносит Джеймс спокойно, а я слабо улыбаюсь. — Что? Нашел время, когда спросить, да? Там случилось многое. Сначала та семья, после твое падение и встреча с Акселем.

— Да… случилось многое, — повторяю я, имея в виду не то, что он думает. — Всё хорошо.

— Твои раны? — взгляд Джеймса перемещается мне на живот.

— Уже скоро заживут.

— Если нужно, я могу попробовать поговорить с Советом и отцом, чтобы ты осталась в Авалоне.

— Не нужно, — не хочу оставлять Ника одного.

Джеймс будто понимает, о чем я думаю, когда наконец опускаю руку, понимая, что это уже даже как-то невоспитанно.

Именно в этот момент за спиной раздаётся знакомый голос, резкий и насмешливый:

— О, как мило. Может, я не вовремя? Или помешал трогательному моменту?

Я вздрагиваю так, будто меня бьет током, и резко поворачиваюсь. Аксель стоит в нескольких шагах, облокотившись о стену, и его усмешка режет, как лезвие.