Книга Забвение, страница 89 – Анастасия Пименова

Его ладони скользят по обнаженной спине, прижимая меня ближе, сильнее, будто он пытается растворить расстояние между нами.

Ник прикусывает мою нижнюю губу, и я тихо стону, отвечая с такой же жадностью, вцепляюсь в его плечи ногтями, оставляя красные следы.

Обхватываю его ногами, когда чувствую, как Ник входит в меня. В этот раз не медленно, а резко, так, словно у нас на счету каждая секунда.

Он полностью контролирует темп, мои движения, всё.

Хриплое дыхание парня смешивается с моим.

Всё моё тело уже отвечает на него… дрожью, огнём в венах, тихими стонущими выдохами, которые я не могу сдержать.

Его ладони скользят по моей коже так, словно он вырезает меня в памяти, запоминает каждый изгиб, каждый звук, каждую дрожь. Просто этот момент.

Движения Ника становятся всё резче, а дыхание тяжелее, когда мои пальцы так глубоко впиваются в спину, будто я держу его, чтобы не сорваться в пустоту. Внутри всё сжимается, тянется к самому краю, и я уже не контролирую себя, кажется, даже кричу.

Вспышка.

Или взрыв?

Не знаю. Перед глазами всё на мгновения меркнет.

Всё ломается, растворяется, и меня накрывает волной, такой сильной, что я на миг перестаю чувствовать собственное тело.

Ник замирает вместе со мной, прижимая сильнее, и носом утыкается в мою шею, обжигая собственным дыханием и прикусывая чувствительный участок тела.

Несколько долгих секунд мы просто существуем только в этой точке, где нет ни прошлого, ни будущего.

После Ник медленно и тяжело опускается рядом, не выпуская меня при этом из рук. Сердце Ника бьётся так же бешено, как и моё, и мы какое-то время лежим в полной тишине, слыша только этот звук.

Я чувствую его ладонь на своей талии, его губы, едва касающиеся моего виска. И впервые за долгое время внутри становится спокойно.

Но это спокойствие слишком хрупкое. Ведь за дверью нас снова ждёт суровая реальность, укус, Совет и просто опасность.

— Мы испачкали белье моей кровью, — произношу я, когда взгляд касается кровавого пятна на белоснежной ткани.

Ник тоже замечает пятно, его глаза темнеют, и он медленно выдыхает сквозь зубы.

— Плевать, — отвечает он глухо, притягивая меня ближе. — На бельё, на эти стены и на всё остальное.

Улыбаюсь краешком губ, но внутри кольцом сжимается тревога, потому что то пятно является напоминанием, что у меня под кожей нечто опасное.

— Ник, — тихо зову я, хотя сама не знаю, зачем.

— Ш-ш, — он прикладывает губы к моему виску и не даёт сказать дальше.

Вероятно, мы просто ещё ненадолго хотим задержаться в этом моменте, когда всё нормально.

— Я должен оставить кого-то, кому можно доверять, чтобы присмотрели за отцом.

— Я могу попросить своего.

— Не стоит, — Ник выдает улыбку, — я просто предупрежу отца, дальше он уже сам решит. Здесь есть люди, которым можно доверять. Они присмотрят и за твоим отцом, Шоу.

— Не думаю, что папа это оценит. Он не любит, когда за ним кто-то следит, — я улыбаюсь, вспоминая, как раньше мы чем-то подобным занимались с Ником. Играли в игры, следя за моим отцом. Кто-то такое не оценит, но нам нравилось. Правда, сейчас уже это всё не игры.

Ник ничего не говорит, лишь продолжает обнимать меня, когда я думаю о том, что для всего этого сейчас не время и не место. Как и обычно.

Прикрываю глаза и глубоко вдыхаю, оттягивая момент, как можно дольше.