Книга Забвение, страница 137 – Анастасия Пименова

Шаг Леванта тяжёлый, уверенный. Он почти церемониально отводит взгляд к Феликсу, как будто хочет насладиться каждой крупицей его унижения.

Феликс сжимает челюсть. Он делает шаг вперёд, на какое-то мгновение достигая края дозволенного.

— Думаешь, тебе поверят, Арис?

— Я не думаю, а знаю это, Феликс. Понимаешь ли ты, что я на фоне тебя не выгляжу таким… ужасным негодяем? Возможно, мои поступки кто-то и не поймет, но это и неважно. Тех, кто ненавидит тебя, вернее, кто будет ненавидеть тебя, Феликс, намного больше. Ведь люди лишились семей, потеряли связь с родными, да, мистер Андерс? — вдруг мужчина обращается к Акселю, и я чувствую, как парень кивает. Левант продолжает говорить что-то ещё, но я уже его не слушаю, потому что смотрю прямо на Акселя.

Так вот значит, почему… Из-за того, что его пути с сестрой разошлись? Потому что он потерял её. Из-за вируса.

В груди всё пульсирует так странно, что не могу понять, что именно. Шок, предательство или… боль?

Он не смотрит на меня. Его взгляд твёрд и холоден, направлен куда-то через меня, на Леванта, на зал, на то, что эта сцена для него значит. Раньше я думала, он будет ненавидеть мистера Максвелла просто за то, что тот причастен к газу, за то, что отнял у него сестру. Но, наверное, ненависть оказалась, куда сильнее… Как я и предполагала, поэтому не говорила ему и не собиралась делать этого.

Отвожу взгляд в сторону. Если бы я рассказала Акселю, что мне известно, то это что-то бы изменило? И почему, я чувствую, как по сердцу словно острием ножа проводят? Почему… больно?

Воздух давит, в нём запах дыма, воды и железа, но все равно слишком тяжелый такой, что вдохнуть получается с трудом.

Левант поднимает руку, жест командный, окончательный.

— Выставьте их, — приказывает он. — В линию.

Нас ведут ещё немного вперед, ставят в один ряд. Я, Ник, мистер Максвелл, Майки, Айрис, ещё кто-то, вероятно, из людей Феликса, которые пытались помочь.

Аксель останавливается строго за мной, как и другие люди за спинами остальных.

— Одумайся, Арис, — всё-таки пытается его вразумить Феликс. — Отпусти остальных.

— Хватит, отец, — тут же берет слово Ник, и сейчас его взгляд твердый, как никогда. — Они всё равно не отпустят нас, не отпустят меня. И тем более — тебя.

В груди разрастается пустота, смешанная с ужасом, он говорит это так, словно принимает то, что уже приговорён.

— Пусть делают то, что задумали, — продолжает он, и каждое его слово вызов, обрушенный прямо в лицо Леванту. — Потому что если вдруг кто-то из нас выживет, ты и весь Совет ещё пожалеете об этом.

На миг в зале становится так тихо, что слышен только капающий где-то сверху остаточный поток воды.

Ник готов бросить вызов, зная, что за этим последует.

Сердце колотится так сильно, что отдает в горло. Я кусаю губу до крови.

Феликс улыбается, глядя на сына, такой теплой и редкой улыбкой, которая ему почти несвойственна.

В морщинках в уголках глаз собирается что-то тёплое и болезненно доброе… гордость за сына, то, что он не боится.

Да, теперь, возможно, для кого-то Феликс Максвелл является злодеем, хоть они и не знают всей правды касаемо вируса и безумных.

Любой родитель сделал бы невозможное ради ребёнка. И Феликс, каким бы ошибочным не был его путь, сделал своё. Спас Ника, пусть и такой ценой.