Книга Падение, страница 91 – Анастасия Пименова

Помимо Совета будет ещё несколько автомобилей, которые будут сопровождать и охранять остальных. Джеймс входит в этот состав, как и Кэл.

Что насчет меня?

Ник не хочет, чтобы я ехала, объясняя это тем, что тут будет безопаснее.

— Я так не думаю. Авалон вообще без купола сейчас.

— Людей здесь достаточно, чтобы они смогли защитить тебя в случае угрозы, Шоу.

— Я поеду с вами.

Конечно, на общее собрание меня никто не пустит, но мне это и не нужно. Мы и так узнаем решение, просто чуть позже.

Ник хочет возразить, я буквально вижу, как едва заметно напрягается линия его плеч, но прежде чем он успевает открыть рот, рядом звучит спокойный и твёрдый голос моего отца:

— Пусть едет.

Мы с Ником синхронно смотрим на папу, сидящего посередине стола.

Сейчас вечер, и мы все собрались на ужине, что является редкостью.

Наш третий совместный ужин за всё время в Авалоне. Кларисса позвала нас, сказала, что раз выдался свободный вечер, то почему бы не провести его всем вместе.

Дети сидят по левую сторону от меня, а Кларисса по правую. Когда Ник с папой находятся друг напротив друга.

Пахнет тушёными овощами, с которыми я помогла маме Мэди.

Ник смотрит на него. Долго. Внимательно. В его взгляде нет вызова, нет открытого несогласия, но есть… напряжение.

— Я лишь хочу, чтобы для Шоу было безопаснее, — тихо отвечает он. — Дорога в Сайфер может быть опасна.

— Нигде не безопасно, — мягко парирует отец. — И ты это знаешь, Ник. В том числе и в Авалоне. На данный момент, дажетем более, в Авалоне.

— Поэтому вы оставляете Клариссу и детей здесь?

За столом практически тут же воцаряется тишина, только Ник и дети спокойно продолжают есть.

Зря. Зря он это произнес.

Отец отрывает взгляд от тарелки, не торопясь, будто давая Николасу возможность самому понять, что он зашёл слишком далеко.

— Да. Оставляю, — спокойно отвечает отец, кладя вилку на край тарелки. — Именно потому, что здесь для них сейчас безопаснее, чем в дороге или в незнакомом городе. Но Шоу другое дело.

Ник чуть наклоняет голову в сторону, будто оценивая слова.

— Другое дело?

Они долго смотрят друг на друга, и я чувствую, как между ними натягивается что-то, что трудно описать, не вражда, нет, скорее… две противоположные логики или два разных взгляда на одно и то же.

— Потому что Шоу уже часть всего этого, — отвечает отец. — Не наблюдатель. Она не ребёнок, чтобы её прятать. Вернее, для меня она всегда и останется ребенком, но уже взрослым. И… — тут взгляд папы смягчается, когда он смотрит несколько секунд на меня. — И я доверяю её решениям.

У меня перехватывает дыхание, будто отец только что сделал что-то невозможное.

Ричард Брайс всегда был сдержан, осторожен в оценках, иногда слишком осторожен. А тут… Это приятно. Особенно приятно слышать такое от родителя.

— Я и не считаю её ребёнком, Ричард. Но я не смогу быть везде одновременно в случае угрозы.

— И никогда не сможешь, Николас. Поэтому мы учим защищаться, а не прятаться. И поэтому мы принимаем решения сами.

Ник делает длинную, аккуратную паузу, как всегда, когда сдерживает вспышку, которая могла бы сорваться, но по итогу её гасит. Я вижу это по лёгкому движению нижней челюсти, так парень всегда делает, когда проглатывает резкость.

Следующие минут десять мы едим в относительной тишине, только дети продолжают переговариваться между собой и обсуждать какую-то настольную игру.