Книга Падение, страница 89 – Анастасия Пименова

Ник делает паузу и затем говорит то, что заставляет мои пальцы похолодеть.

— Поэтому я надеюсь, что ты сможешь поговорить с ним. Со своим отцом. Повлиять. Он слушает тебя. Он прислушается, если ты объяснишь… почему это важно.

У меня перехватывает дыхание.

— Подожди, — я даже поднимаю ладонь, будто хочу остановить эти слова, как физический удар. — Ты хочешь, чтобы я… убедила папу поддержать возможную войну?

— Шоу… — Ник делает шаг ближе, так, что почти касается меня. — Не войну. Решение. Стратегию. То, что позволит нам не оказаться жертвами. Это не одно и то же.

— Но итог тот же, Ник, — тихо отвечаю. — Люди будут убивать людей. Это не защита. Это наступление. Это… — мне сложно выдавить последнее слово. — Это то, против чего мы стояли. А если я не смогу убедить его? Если я сама… против?

В его лице кое-что меняется. Нет, там не появляется злость или разочарование, скорее, он предполагал, что именно так я и отвечу, однако, будто одна из внутренних нитей рвётся.

— Тогда я попрошу тебя хотя бы подумать об этом, — тихо говорит он. — И быть рядом, какое бы решение не приняли остальные.

Мой взгляд блуждает по его лицу, по тому, как Ник смотрит на меня. Да, как и прежде. Только теперь я смотрю на него несколько иначе.

Если он готов просить меня об этом, значит, Ник уже сделал выбор.

— Я всегда была рядом, — произношу я. — И поддержу тебя, ты знаешь это, Ник. Но, пожалуйста, подумай насчет моих слов и того, что стоит попробовать решить проблему как-то иначе.

Ник смотрит на меня так долго, что тишина между нами начинает менять плотность, отчего мне даже тяжелее дышать становиться.

В его глазах нет резкого всполоха эмоций, наоборот, там появляется что-то тихое, глубокое и упрямо-неотступное. Взгляд человека, который услышал меня… но не отступил.

— Ты всегда была для меня голосом, который удерживает. И я слышу тебя. Но… — он делает небольшую паузу. — Но иногда удерживать, значит тоже рисковать всем. И я не могу позволить, чтобы рисковали тобой.

Опять это.

Между нами буквально на секунды что-то дрожит, а после лицо Ника приближается к моему.

И он тянется ко мне.

Поцелуй выходит не резким, но настойчивым и требовательным. Как будто Ник пытается убедиться, что я здесь, что между нами ещё осталась та нить, что держала нас столько времени. Но впервые за всё время что-то внутри меня смещается.

Сбивается.

Возникает странное, нелепое, режущее чувство, будто я целую его и одновременно не могу по-настоящему ответить.

Мой живот болезненно сжимается.

Я ведь до этого недавно почти не поцеловалась с другим человеком.

Это было изменой?

Глупо. Нелепо. Ведь мы даже не поцеловались. Это не считалось. Это можно было списать на стресс, на страх, на всё что угодно.

Но ощущение…

Ощущение, которое у меня было тогда… что-то острое, тянущее, почти подступающее к сердцу, оно было настоящим. Настоящим настолько, что сейчас, под поцелуем Ника, оно вдруг всплывает, как рваный шов.

И я не могу избавиться от дурной мысли, если я вспоминаю это именно сейчас, то значит ли это что-то?

Значит ли, что внутри меня уже появилось сомнение?

Тонкая трещина?

Теперь в мыслях не только слова Джеймса, но и Акселя. Просто отлично.

Ник чуть углубляет поцелуй.

И я чувствую, что он тоже замечает перемену. Малейшее, едва уловимое напряжение моего тела.