Книга Падение, страница 160 – Анастасия Пименова

Первая встреча. Первый страх от осознания, что мне конец. Первый болезненный удар. Первая улыбка, не робкая, а дерзкая. И последняя — уже совершенно другая улыбка. Последний взгляд.

И вдруг холод.

Резкий. Металлический. Настоящий.

Холод, который пробивается через мутный туман перед глазами и ударяет прямо в мозг, как электрический разряд.

Нож.

Пальцы почти не слушаются, но я всё-таки тяну их. Сжимаю рукоять. Чувствую, как она упирается в ладонь, как пальцы фиксируются.

Мир возвращается на один короткий удар сердца.

Я коротко втягиваю воздух, это не полноценный вдох, скорее, судорожный захват пустоты.

И в этот же миг перекатываюсь, используя его собственный вес, собственный рывок. Переношу центр тяжести, прижимаю колено к матрасу, выворачиваю корпус.

Его хватка ослабевает на миг, но мне хватает и этого.

Рука с ножом движется куда-то в сторону…

И я втыкаю лезвие.

Резко. Без колебаний и без раздумий. Быстрее, чем сама успеваю понять, что сделала.

Лезвие входит между рёбрами. Я чувствую, как рукоять чуть уходит вперёд под давлением. Чувствую движение его тела. Чувствую обрывок его дыхания.

Не отпускаю лезвие даже тогда, когда руки Ника исчезают с моей шеи, только меняю положение тела, делая новый и полноценный вдох.

Внутри всё горит. Горло обожжено. Голова гудит. Мир двоится и плывёт.

А Ник…

Он смотрит на меня. На меня и на рукоять ножа, торчащую из его бока.

Наши взгляды встречаются, и я замечаю неверие в его глазах, длящееся всего миг. Потом в этих тёмно-зелёных глазах проступает что-то ещё, не страх, нет… понимание. Принятие.

Я чувствую, как его грудная клетка слишком часто и быстро поднимается. Как он пытается удержать равновесие, но тело предаёт.

Я всё ещё держу рукоять ножа. Сжимаю её так сильно, что пальцы белеют. И в этот момент до меня вдруг доходит, если я её отпущу, тогда Ник инстинктивно вытащит лезвие.

А если он вытащит лезвие…

— Вытащишь… — мои губы едва шевелятся, голос больше похож на шорох, — … и истечёшь кровью.

Ник усмехается. Тихо, болезненно, но по-настоящему.

Конечно, он это и так знает.

И в этот же момент по моей щеке скатывается одинокая, горячая слеза. Единственная.

Не для него, а для всего, что случилось. Для всего, что сломалось задолго до этого момента.

Ник смотрит на эту слезу. Взгляд цепляется за неё, будто она важнее ножа, важнее раны, важнее крови.

— Не плачь, Шоу… Это ещё не конец.

— Это не из-за тебя.

Как только я произношу эти слова, то парень моментально замирает. Кажется, даже зрачки как-то ненормально сужаются, словно тут вмиг изменилось освещение.

— Вот теперь… — выдыхает рвано и тихо, — … вот теперь больно.

Воздух у меня в груди сдавливается, как если бы его обмотали колючей проволокой.

Мы продолжаем глядеть друг на друга, и я не знаю, как ещё удерживаю нож, как даже просто сижу.

Пальцы Ника едва касаются моего запястья, но не чтобы остановить. Он просто касается. Будто хочет запомнить. Будто это последний жест.

Стискиваю зубы так сильно, как только могу и на следующем вдохе тяну руку вместе с лезвием ножа на себя. Влажный, почти беззвучный рывок. Тёплая кровь мгновенно обжигает мои пальцы, стекает по рукояти и ладони.

— Нет. Это конец, Ник.

Не знаю, как именно, но я встаю с кровати и отхожу на пару шагов, когда нож выпадает из рук.