Книга Падение, страница 159 – Анастасия Пименова

Ладонь обхватывает рукоять, металл скользит.

Следующее, что испытываю — удар куда-то в спину, но не такой, чтобы навредить, а чтобы выбить почву из-под ног, что и получается.

Я оборачиваюсь в мгновение ока и тоже ударом заставляю Ника потерять равновесие, правда, он наваливается на меня всем своим весом.

Первый удар вскрывает его кожу под ключицей, неглубоко, но достаточно, чтобы он резко втянул воздух. Второй царапает его бок, Ник перехватывает моё запястье, но я выворачиваю руку, режу ещё, по предплечью, по плечу. Кровь попадает и мне на кожу. Но мне всё равно.

Он выбивает нож только тогда, когда мне удается подняться и я заношу руку в очередной раз.

Оружие летит куда-то в сторону, только не падает с глухим звуком, вообще… никакого звука нет.

Вероятно, Ник думает, что после этого я остановлюсь, но парень не понимает, что нет. Это всё до конца — его или моего, уже не имеет никакого значения.

Я бью его кулаком в челюсть. Потом в висок. Затем под рёбра, туда, где один из моих ударов уже достиг цели.

Ник морщится, отступает на полшага, но даже сейчас, даже когда кровь течёт по его шее, когда плечо дрожит от боли, парень не пытается ударить меня в ответ, чтобы именно навредить. И это выводит из себя только сильнее.

Внутри происходит хаос, всё разрывается на части, когда я в очередной раз кидаюсь к нему. Мои два шага, и на этот раз Ник не просто стоит, а также выбивает почву из-под ног.

Из-за недосыпа, усталости и всего другого дерьма в совокупности я совершаю ошибки одну за другой, поэтому лечу прямо на кровать. Сильно ударяюсь спиной о её край, прогибаюсь, глотаю воздух с хрипом.

Не успеваю подняться.

Не успеваю вдохнуть как следует.

Ник наваливается всем весом сверху, вероятно, хочет таким образом обездвижить меня, и у него получается!

Моя шея опять оказывается в его захвате, когда мы уже вместе с ним перекатываемся набок.

Нет, нет!!!

Я слышу стук его сердца.

Слышу собственную кровь в висках.

Он прижимает одну из моих рук к моему же телу, поэтому у меня не получается провернуть тот же трюк с ударом вбок. А моя вторая рука находится под собственным весом и едва шевелится, шаря по поверхности кровати и сжимая одеяло.

Пальцы на шее становится всё тяжелее, всё жестче, и воздух уходит из лёгких короткими, рваными обрывками. Перед глазами начинает собираться темнота. Сначала по краям, как будто кто-то медленно гасит свет в комнате, потом она подбирается ближе, к центру, плотнее, почти сладкая… удушающая.

Я слышу его дыхание у себя над ухом… спокойное, будто он держит меня не в удушающем захвате, а просто обнимает.

— Ш-Шоу… не сопротивляйся… — его голос звучит странно мягко, будто он шепчет что-то утешающее. — Всего секунду…

Не различаю, какими словами Ник заканчивает предложение.

Голова кружится так сильно, что кажется, я падаю куда-то глубоко под пол. Пальцы моей свободной руки всё ещё шарят по одеялу, по матрасу, по пустоте… цепляются за ткань, снова соскальзывают. Я почти теряю чувствительность, так как кончики пальцев уже онемевают.

Даже сглотнуть уже не получается.

Последнее, на чем я фокусируюсь, это не на отдаленных звуках вертолета, не на свете в окнах и даже не на пистолете без пуль, что валяется в нескольких футах от нас на полу. Нет. Я фокусируюсь на очертаниях пластикового стаканчика с землей. И на воспоминаниях.