Книга Падение, страница 154 – Анастасия Пименова

Он заметил.

Я поднимаю на него глаза, позволяя губам растянуться в лёгкой, почти незаметной, но очень правильной улыбкой.

— Да. Просто устала.

Не верит. Я вижу это всё в тех же темно-зеленых глазах, но уже не родных, а совершенно чужих.

Его губы тоже растягиваются в почти расслабленную улыбку, но она лишь кажется такой.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд, когда Ник откладывает столовые приборы в сторону, и я делаю тоже самое.

Стул скрипит, когда я чуть отодвигаюсь, будто бы просто удобнее усаживаюсь, на самом деле даю себе больше пространства.

Мои плечи напряжены, дыхание неглубокое, но ровное, контролируемое.

Ник поддается вперед, едва заметно, плавно, как тень. Между нами натягивается тишина, густая, тяжелая, как будто комната заполняется чем-то плотным и невидимым.

Моя ладонь остаётся на столе. Практически расслабленно лежит рядом с ножом.

И Ник видит это.

Его взгляд скользит по моему лицу проверяя выражение, ищет трещины. Потом медленно, слишком медленно, опускается к моим пальцам. Задерживается. Останавливается. Чуть дольше, чем должен.

Я даже слышу, как кровь в висках начинает стучать более громко.

Он поднимает взгляд обратно.

Секунда, две…

Мы вскакиваем с ним одновременно, только я успеваю схватить и нож со стола.

Его стул отлетает назад, когда я делаю два больших шага назад, а Ник, наоборот, два стремительных шага вперёд.

Теперь между нами меньше нескольких футов, и это расстояние буквально вибрирует напряжением.

Моё дыхание тут же сбивается, грудная клетка не слушается.

— Что ты сделала, Шоу?

Его единственный вопрос окончательно ломает меня, и маска с лица слетает, вдребезги разбиваясь на тысяча осколков.

В нём что-то тоже ломается. Я вижу, как исчезает его мнимое спокойствие, на этом месте появляется нечто опасное и острое.

— Что я сделала, Ник? — повторяю я, чувствуя, как голос дрожит от ярости, боли и от сорвавшегося контроля. — Что сделал ты?

Между нами образуется пропасть, которой ещё недавно не было.

Его лицо меняется почти незаметно, но я все вижу. Как будто тонкая, тщательно отполированная маска трескается прямо по центру. Под ней усталость, страх и признание того, что момент, которого он избегал, настиг его.

На мгновение Ник прикрывает глаза. Всего на долю секунды, чтобы собраться.

Мелкая дрожь проходит по всему телу.

— Шоу, опусти нож. Это лишнее. Я не причиню тебе вреда.

Это даже не просьба, скорее уверенность, словно это что-то само собой разумеющееся.

У меня вырывается короткая, рваная усмешка. Губы дрожат, будто я смеюсь и захлёбываюсь одновременно.

— Не причинишь вреда? — повторяю я, и голос ломается на каждом звуке.

Ник ничего не спрашивает в ответ, не требует объяснений, просто смотрит, и я вижу, что…он знает.

Он понимает всё.

Каждую мысль. Каждую догадку. Каждую ниточку, которая связала слишком много совпадений в один чудовищно ясный вывод.

Ещё один короткий миг, и меня прорывает.

Слова вылетают, как резкие пули, и я даже надеюсь, что что-то из них причинит ему вред или хотя бы похожую боль на ту, что причинил он мне.

— Ты убил моего отца! — выкрикиваю я, будто этот крик может разорвать тишину между нами. — Убил моего папу, Ник! — голос срывается, не слушается, однако я заставляю себя продолжить. — И за что?! За то, что он был против тебя?! Против того, чтобы поддерживать…!!! — Чёрт!!! Грудь сжимает так сильно, что я не могу вдохнуть. — Ты убил Акселя… Ты развязал войну с рейдерами… Ты… Всё это время это был ты.