Книга Падение, страница 148 – Анастасия Пименова

Молнию расстегиваю рывком и в следующее мгновение снимаю куртку так, что хочу от неё избавиться, скинуть… бросить.

Только в груди что-то дёргается, ломается, уходит вниз, будто я падаю вместе с этой тканью.

Да. Мне нужно её выкинуть, это очевидно. Только вот пальцы не слушаются. Я сжимаю куртку сильнее, настолько, что костяшки белеют. Поджимаю губы, делаю прерывистый, больной вдох. Чёртовы глаза опять наполняются слезами.

И, прежде чем получается остановить себя, подношу куртку к лицу.

Кровь, запах… Аксель. Он ещё здесь, в этих пятнах и в этом тяжело-металлическом запахе. Всё, что осталось. То, что уже никогда не вернётся. И это ужасно. Неправильно. Больно.

Это совсем ненормально.

Но я вдыхаю только глубже. Ещё раз. И ещё.

Мне плевать, насколько это странно. Плевать, насколько больно. Плевать, что никто бы так не сделал.

Я просто… должна была.

Последний вдох. Последнее прикосновение к прошлому.

И я бросаю куртку, которая тут же падает на обочину тёмным пятном в темноте.

Шаг назад и закрываю глаза, потом снова смачиваю тряпку ещё раз и протираю лицо. Тряпка летит туда же, к куртке.

Возвращаюсь за руль и поднимаю взгляд на очертания Авалона.

Мышца дергается, что-то в глазах перестраивается, это боль сжимается в точку, превращается в холодную решимость. В ту самую, что в прошлом спасала меня.

* * *

Спокойно въезжаю в Авалон, меня останавливали только раз на самом подъезде, но почти сразу пропустили и потянулись к рации, вероятно, чтобы доложить Нику о моем возвращении.

Несколько поворотов, несколько знакомых улиц и сама не замечаю, как вскоре оказываюсь у нужного здания.

Я уже вижу его. Он спустился, чтобы встретить меня.

Сбавляю газ и нервно сглатываю, единственное, что могу позволить себе сейчас.

Ник стоит рядом со ступеньками, как будто уже давно знает, где именно я появлюсь. На нём тёмная куртка, но сейчас расстёгнутая, словно он вышел в спешке или не счёл нужным привести себя в порядок. Под ней серая свободная футболка, чуть помятая. Руки держит за спиной, как делает всегда, когда собирается что-то контролировать, когда что-то удерживает внутри себя. Его поза спокойная, ровная, даже расслабленная… но взгляд нет.

Он мгновенно цепляется за мою машину. Не скользит, не проверяет, не ищет, а именно впивается.

Если на той лестнице и правда была кровь Ника, то у него должны быть раны. Но пока я ничего не вижу, на лице их точно нет.

Я испытываю слишком многое, всё трудно описать. Дрожь и пустота, страх и ярость, воспоминание и реальность.

Нельзя. Нельзя ничего из этого показывать. Пока нет.

Мысленно продолжаю это повторять, но тело плохо слушается.

Я торможу рядом, и на короткие последние секунды воцаряется тишина, даже двигатель работает уже не так громко.

Ник делает шаг вперёд, затем ещё. Его лицо почти ничего не выражает, но я вижу, как вздрагивают мышцы на скулах. Может быть, это злость или облегчение.

Он открывает мне дверь в тот самый миг, когда уже это собираюсь сделать я.

Холодный воздух Авалона обдаёт меня, и я понимаю, что надо… выйти. Просто выйти. Сыграть свою роль. Только вот ноги предательски тяжелеют.

Его взгляд всё такой же внимательный, изучающий. Он скользит по моему лицу, по рукам, по тому, что осталось от моего внешнего вида, и я почти слышу, как в его голове щёлкают незаметные механизмы.