Книга Падение, страница 105 – Анастасия Пименова

Но вечность тут провести нельзя. К сожалению.

Дверь подается, и вот я уже снаружи, отчетливо понимая, что Ник за мной так и не вышел. Может, даёт мне пространство. Может, просто ждёт. Не знаю. И мне всё равно.

Ночь встречает меня почти спокойствием. Метель уже давно стихла, теперь снежинки падают лениво, будто им тоже хочется спать. Воздух пахнет усталостью.

Все вокруг заняты делом. Люди вытаскивают сумки, оружие, сами перекрикиваются вполголоса. Они хотят скорее закончить, разойтись, исчезнуть по комнатам.

Неподалеку замечаю Джеймса возле одной из площадок у склада, который погружает в большую тележку одну сумку за другой. Из этого же склада появляется хромающий Аксель. Он говорит что-то Джеймсу, тот отвечает коротко, почти отрывисто. Я не могу слышать их разговора, но вижу короткие жесты.

И в следующую секунду Аксель поднимает голову.

Его взгляд цепляется за меня мгновенно, будто он знал, что я появлюсь, просто ждал, когда именно. Я вижу, как его лицо слегка меняется, правда так и не могу разобрать эмоции парня. Не только потому, что часть его лица скрыта в тени, но и потому, что не могу даже сосредоточиться на этом, на его лице.

Разрываю первой зрительный контакт и делаю первый шаг. Самый тяжелый и отчасти болезненный, направляясь прямиком к дому Клариссы.

Больше не смотрю по сторонам, когда прохожу однотипные строения. Даже думать сейчас себе не позволяю, ведь тогда могу испугаться, могу развернуться и уйти обратно, приняв предложение Ника. Нет. Папа бы этого не хотел.

Путь до дома Клариссы кажется мне не дорогой, а ещё одним испытанием, таким же вязким и бесконечным, как прошедшие дни.

Когда дом наконец возникает передо мной, я почти не чувствую ног, но также поднимаюсь по ступенькам, на которых тонкий слой снега ложится неровно, цепляясь за края.

Воздух мгновенно обжигает грудь.

Останавливаюсь именно на крыльце, замечая, что внутри горит свет.

Марк и Эрика должны уже спать, они рано ложатся… А значит, Кларисса что-то делает. Например, ждет моего папу. Возможно, даже что-то готовит. Продолжает жить, пока я тут стою и думаю, как сказать ей то, что разрушит эту светлую картинку.

Давай, Шоу.

Холодные пальцы рук покалывает от напряжения, когда я сжимаю их в кулак и в слишком медленном движении поднимаю руку.

Несколько секунд я просто стою так, забывая дышать, пока не собираю остатки воли и тихо стучу в дверь, точно зная, что Кларисса услышит.

Проходит несколько томительных секунд, и щёлкает замок, когда дверь тут же распахивается.

Вот… я уже смотрю в глаза мамы Мэди.

Как только женщина понимает, что это я, то ее губы растягиваются в спокойную улыбку.

Она что-то готовила. Теперь из дома доносится аромат приправ.

Я отмечаю это краем сознания, когда взгляд Клариссы перемещается мне за спину, словно там стоит папа. Но тут же возвращается к моим глазам, когда я никак не меняюсь в лице. Кажется, даже не дышу. Только вот в глазах собираются предательские слёзы, а улыбка Клариссы дрожит так, как совсем недавно дрожала я.

Губы женщины будто дергают за невидимые ниточки, когда улыбка окончательно исчезает с её лица.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке, а мама Мэди тут же начинает отчаянно качать головой, после перешагивает порог и берет мои руки в свои, произнося: