Книга Призрак, страница 53 – Анастасия Пименова

Грудь начинает жечь. Дыхание сбивается. Я делаю ещё пару движений, упрямо и назло самой себе, только потом останавливаюсь. Сгибаюсь, упираясь ладонями в колени, и долго, шумно дышу, глотая горячий воздух. Пот стекает по вискам, спина ноет так, что хочется лечь прямо здесь, между двумя ямами, и никуда больше не вставать.

Поднимаю взгляд, видя конечный результат.

Две ямы. Достаточно глубокие и правильные, такие, какие должны быть.

Готово.

Самая простая часть закончилась.

Минут пятнадцать просто отдыхаю, сажусь на землю, а после и вовсе ложусь, чувствуя под собой траву и раскинув руки в стороны, смотря на небо. Оно чистое. Наглое. Синее до неприличия. Облака медленно плывут, ленивые, уверенные, что у них впереди вечность. А та самая трава щекочет ладони, под спиной прохладно, и если закрыть глаза на одну короткую секунду, можно представить, что это просто пикник. Очень странный, очень неудачный пикник с лопатой.

Хочется полежать так ещё минуту, две или час, но я заставляю себя подняться, оторвав задницу от земли.

Тело протестует, мышцы ноют, ноги будто налиты свинцом. Лопата остаётся у ям, а я иду к машине.

Открываю заднюю дверь.

Запах ударяет сразу, резко, даже через повязку, горло сжимается, желудок делает неприятный кульбит. Надо было оставить двери нараспашку.

Я закрываю глаза на секунду, считаю до трёх и тянусь внутрь.

— Я здесь, мам. Сейчас…

Её тело тяжёлое и неподатливое. Я стараюсь не думать о том, почему оно такое. Подхватываю, тяну, почти волоку к яме. Земля под ногами мягкая, чуть влажная, и каждый шаг требует концентрации.

Когда опускаю её вниз, делаю это медленно, осторожно, будто она может почувствовать неловкость. Поправляю как могу. Руки дрожат, но я заставляю себя закончить.

Ладно…

Возвращаюсь в дом за Райаном, где всё ещё пахнет закрытым пространством и смертью, поэтому приходится задержать дыхание и первым делом взглянуть на его лицо.

Самое время для того, чтобы проверить мою теорию, поэтому поднимаю ему веки и убеждаюсь, что белков почти не видно, вместо них тёмная, подсохшая чернота, остатки того кровавого безумия, которое было там раньше и от которого умер Райан. То есть, вероятно, парень начал обращаться, но организм дал сбой, а не как это произошло у Стива.

Значит, мама и правда умерла просто человеком. Она не была заражена. Её убили.

Я не даю себе никаких ложных обещаний, того, что найду убийцу или отомщу ему, потому что всё это из другого мира. Того, где зло можно догнать, ткнуть пальцем и сказать… вот ты.

Здесь так не работает.

Даже если этот человек ещё жив, а это уже сомнительное допущение, я не узнаю его среди тысяч таких же лиц, размытых страхом, грязью и паникой. Не узнаю, потому чтоне знаю как. Ведь у меня нет никаких зацепок. Есть только тело моей матери с пулевым отверстием в голове и царапины на запястье, которые кто-то счёл достаточным поводом нажать на курок. Именно из-за этого внутри поднимается густая, вязкая и темная, как застывшая кровь, злость. Эта злость не на конкретного человека, а на сам принцип. Решили и убили. Не проверили. Не подождали. Не дали шанса. Просто вычеркнули.

Нашу с Акселем маму.

Женщину, которая переживала, правильно ли я ем, которая раздражалась, когда я не брала трубку. Которая поправляла мне воротник даже тогда, когда мне было уже давно не десять.