Книга Призрак, страница 46 – Анастасия Пименова

Я нахожусь здесь ещё минут пятнадцать, жду, когда безумные уйдут, только после сажусь за руль и уезжаю обратно домой. Домой, где меня ждет очередное тело… тело нашей с Акселем мамы.

Проходят сутки, как я вернулась в Броквилл, город, где ничего прежнего не осталось.

Я всё также нахожусь дома с телом мамы, которое перетащила в её комнату на первый этаж, усадив в кресло и плотно закрыв дверь, так как запах из-за закрытых дверей и окон с каждым часом сгущается и становится ещё более невыносимым.

Я всё-таки осмотрела её. Не сразу. Не в первый час. Я тянула время, ходила по дому, считала шаги от стены до стены, вытирала уже чистые поверхности, лишь бы не открывать ту дверь.

На её запястье нашла царапины.

Неглубокие. Неровные. Такие можно оставить, если упасть, если резко дёрнуть руку, если за что-то зацепиться. Они не выглядели как следы зубов. Ни характерных полукругов, ни проколов. Просто царапины. Слишком обычные для всего этого ада.

Я долго смотрела на них, словно они могли заговорить и объяснить мне, что произошло на самом деле.

Может, она поранилась сама. Может, кто-то увидел кровь и решил, что этого достаточно. Может, её даже не спрашивали и просто… хладнокровно застрелили.

Чтобы подтвердить догадку, точнее, быть к ней ближе, то я подняла ей веки. Глаза мутные. Стеклянные. Но не кровавые. Не те глаза, что были у того мужчины в лесу. И не как у Стива, а значит, мама точно умерла человеком. И да, скорее всего, она не была заражена. Не могу быть до конца в этом уверена, потому что не проверила Райана тогда, он ведь просто умер… так понимаю, его организм не выдержал. Может быть, мама начала также дергаться и кричать, а человек, что был рядом… убил её? Чтобы не рисковать. Головой я понимаю это, но сердцем ненавижу того, кто бы это не был. Он ведь убил нашу маму.

Я так и не плакала, но со мной творилось кое-что похуже. Ощущения были такими… напоминающие, когда ты погружаешься под воду, а всплыть не можешь, кислород заканчивается в легких. Делаешь вдох рефлекторно, только вот легкие насыщаются не кислородом, а водой, которой впоследствии и захлебываешься. Так вот — я захлёбывалась. Не слезами, нет. Воздухом. Всё было наоборот.

Я не сплю.

Не могу.

Даже когда тело выматывается до дрожи, когда веки становятся тяжёлыми, мозг просто отказывается отключаться. Потому что внизу, за закрытой дверью, сидит моя мама. Потому что дом больше не пустой, он наполнен смертью, и я чувствую её даже сквозь стены.

Я лежу на кровати и считаю.

Раз.

Два.

Три.

Секунды растягиваются в минуты. Минуты в часы. Часы в ещё одни сутки, которые не имеют ни начала, ни конца.

Иногда мне кажется, что я слышу шаги.

Иногда что кто-то зовёт меня по имени. Аксель? Да, мне мерещится голос брата. Хоть из нас двоих старше и я, но ощущаю себя так паршиво и погано из-за дурацкой надежды в груди, что вот Аксель сейчас откроет дверь и появится, как супергерой в фильмах, чтоспасет меня, что заберет из нашего дома. Что увидит маму и разделит горе со мной. Но ни черта из этого не происходит. Я по-прежнему одна.

Только и делаю, что всё также замираю, задерживаю дыхание, прислушиваюсь до боли в ушах.

Безумные не лезут внутрь.

Я не шумлю. Не включаю свет. Не стреляю. Не привлекаю внимания.

Еды в доме нет, а с собой я ничего не взяла, поэтому не ем уже вторые сутки. Только вода. Горячей тоже нет, поэтому предполагаю, что-то с водоснабжением.