Книга Призрак, страница 107 – Анастасия Пименова

Бородач орет так, что у меня на секунду закладывает уши. Он роняет оружие, машет руками, отступает, врезается в стеллаж, сбивает те немногие товары, что остались, пламя скачет по нему, жадно перемещаясь за ткань. Запах палёных волос и плавящегося синтетика ударяет в нос.

Не смотрю, чем это закончится.

Я уже бегу.

Пока он горит, у меня есть время. Полторы, максимум две угрозы. Один раненый, один ещё целый. Пока.

Убираю дезодорант и зажигалку в сумку, а сама достаю молоток, сжимая рукоять так крепко, что пальцы на секунду немеют, а холод металла отзывается где-то в предплечье.

— … Смит! — слышу голос неподалеку. Похоже, обращаются к тому, который продолжает вопить.

Останавливаюсь и выглядываю из-за угла, замечая раненого с ногой, который сжимает пистолет и пытается меня увидеть. Не там только смотрит. Он сидит, похоже, даже больше встать не может.

Подхожу к нему, быстро сокращая дистанцию, и в момент, когда мужчина оборачивается, я уже заношу руку с молотком и бью.

Раз. Висок. Его тело дёргается, из горла вырывается сдавленный звук, пальцы судорожно пытаются сжаться сильнее. Он поднимает руку, инстинктивно, не до конца понимая, что делает, и второй удар ломает это движение, выбивает остатки сопротивления, заставляя его завалиться набок.

Стараюсь не думать о нем, как о человеке. Сейчас он — угроза.

Третий удар уже излишний, я это понимаю, но всё равно наношу его, пока тело окончательно не перестаёт быть опасным, пока внутри не появляется глухая уверенность, что мужчина больше не поднимется.

Брызги крови летят во все стороны и попадают на мою чистую футболку, оставляя тёмные пятна, и я машинально отмечаю это, почти отстранённо. От кофты той женщины я уже избавилась, и теперь жаль лишь того, что чистота продержалась так недолго.

Остается один.

Рука, как и живот ноет, каждое движение отзывается тупой болью, а крики бородача постепенно стихают, переходя в хриплые, сорванные звуки.

— … выходи, где ты прячешься?! — слышу голос неподалеку и иду на него.

Пытаюсь прислушаться к чужим шагам, к любому постороннему звуку, но… ничего. Сейчас бы здесь Блейк пригодился.

Я не слышу, просто чувствую, как не сама атмосфера меняется, а как воздух колышется, поэтому оборачиваюсь в тот самый момент, когда неизвестный направляет пистолет прямо мне в голову.

Успеваю отклониться, но всё равно дурацкий выстрел оглушает на короткие мгновения, правда, меня это не останавливает и молотком выбиваю из его руки пистолет. Кость, кажется, хрустит. Я не слышу. Опять же — чувствую, как дрожь проходит по рукояти и отдает мне прямо в пальцы.

Заношу ещё раз руку, но он перехватывает её.

Всегда бей по яйцам. Это слабое место у любого мужчины. Совет брата всплывает в мыслях очень вовремя, поэтому именно это и делаю.

Теперь ещё один замах. Молоток попадает куда-то в челюсть. Он орёт, ослабевает, и этого хватает.

Не останавливаюсь.

Удар за ударом, пока дыхание окончательно не сбивается, пока мышцы горят от напряжения, а в ушах стоит плотный, вязкий шум, заглушающий всё остальное. Где-то между этими движениями звук ломающихся костей всё же пробивается сквозь этот гул, и только тогда слух начинает возвращаться, обнажая реальность резко и ясно.

Останавливаюсь также резко, рывком, так и не нанося очередной удар, понимая, что… это уже перебор. Забираю его оружие.