Книга Легион, страница 3 – Анастасия Пименова

Туннель раздваивается. Два прохода, уходящих в разные стороны, оба одинаково тёмные, одинаково неприветливые и… неправильные.

В мыслях в какой раз возникают вопросы, но даже если смогла бы, то не успела бы их озвучить, ведь Блейк, ничуть не раздумывая, выбирает так, будто делает это наугад, в чем я сомневаюсь. Если он ведет, значит, в другом туннеле могут быть безумные.

Мы проходим не так много. Минуты? Может, меньше. Здесь время всё ещё не имеет формы, расползается, как вода под ногами, как вдруг… Блейк отступается.

Шаг сбивается, звук воды меняется, становится громче, и в следующую секунду он падает с плеском, который разрывает тишину так резко, что я вздрагиваю.

— Чёрт… — вырывается у меня практически беззвучно, но я уже двигаюсь, опускаясь рядом, колени сразу уходят в холодную, грязную воду.

Сначала мне кажется, что он просто оступился, упал, но мысль исчезает ещё до того, как мозг продолжает её развивать.

Блейк не кричит, однако из него вырывается глухой, сдавленный звук, что-то между вдохом и стоном, как если бы он пытался удержать это внутри и не смог до конца.

Лучше бы он кричал, потому что это означает, ему действительно плохо.

Обеими руками, резко, почти судорожно, Блейк хватается за голову, сжимая виски и желая прекратить все происходящие. Закрывает уши, прекрасно понимая, что это ему не поможет.

Я замираю на секунду, не зная, куда деть руки, что делать, как вообще реагировать на подобное…?

Если он сходит с ума от звуков, мои слова только сделают хуже.

Я заставляю себя молчать. Опять.

Смотрю на него, на сжатые плечи и на то, как напрягаются мышцы, а дыхание сбивается, становится неровным, почти болезненным. Сама пытаюсь придумать хоть что-то. Что угодно. Но в голове пусто, ведь я никогда прежде не оказывалась в похожей ситуации, даже максимально приближенна не была. И моё общение со слепыми людьми с мега чувствительным слухом так же не принесет никакой пользы, потому что такого банально никогда не было!

Дальше уже не думаю о том, что могу сделать хуже, а просто двигаюсь.

Мои руки сами находят его тёплые, напряжённые и сжатые так сильно, что пальцы почти впиваются в кожу. Я осторожно, но уверено перехватываю их, пытаясь разжать, оторвать от головы, от ушей, от того, что его разрушает.

— Тише… — шепчу я почти беззвучно, сама едва слыша свой голос. — Всё нормально…

Хрень собачья. Ничего не в порядке, мы оба это понимаем, но я все равно продолжаю.

Сжимаю пальцы Блейка крепче, чувствуя, как под моей ладонью они дрожат, как будто в них проходит ток. Его рваное, обрывающееся дыхание наталкивает на мысль, что если он продолжит так, то просто задохнётся. Да? Человек ведь может задохнуться от нечто подобного? Не знаю и проверять не хочу.

Мои руки перемещаются с его на плечи, и в следующую секунду я рывком тяну Блейка на себя. Обнимаю. Прижимаю так близко, как только могу, почти насильно притягивая его голову к себе, утыкая её в грудь, туда, где под рёбрами бьётся собственное сердце.

— Слушай, — шепчу прямо в волосы, чувствуя их влажность и холод воды, смешанный с теплом тела. — Только это… слышишь? Только это…

Я обхватываю его крепче, одной рукой удерживая за затылок, другой за спину, проводя медленно, ритмично ладонью вверх-вниз, как будто могу задать темп его дыханию своим движением.