Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 38 – Уильям Уилки Коллинз

Он кивнул и похлопал по нагрудному карману своего сюртука.

— Индусы вам не встретились?

— Нет, не попадались. – И, выяснив у меня, где миледи, отправился к ней в малую гостиную. Однако не пробыл он там и минуты, как раздался звонок, и Пенелопу послали к мисс Рейчел передать, что мистер Франклин Блейк хочет с ней поговорить.

Спустя полчаса, проходя через холл, я остановился как вкопанный: из малой гостиной раздавались громкие возгласы. Нельзя сказать, чтобы я встревожился – до меня донеслись голоса сестер Эйблуайт; из-за их любимого «О-о!» девушек нельзя было не узнать. Тем не менее я вошел, желая якобы получить распоряжения касательно обеда, а на самом деле – выяснить, не случилось ли чего.

У стола с отсутствующим видом стояла мисс Рейчел со злосчастным брильянтом полковника в руке. По обе стороны от нее, пожирая драгоценный камень жадным взглядом и вскрикивая от восторга всякий раз, когда он переливался на свету, стояли на коленях Хохотушки. По другую сторону стола расположился мистер Годфри, он хлопал в ладоши, точно младенец, и нараспев повторял: «Фантастика! Фантастика!» Возле книжного шкафа сидел на стуле мистер Франклин, он теребил бородку и с тревогой поглядывал в сторону окна. У окна же, повернувшись спиной к собравшимся и сжимая в руке выписку из завещания полковника, стояла миледи.

Когда я обратился к ней за распоряжениями, она смерила меня пристальным взглядом, и мне в глаза бросились по-семейному насупленные брови и подрагивающие от гнева уголки рта.

— Зайдете ко мне в комнату через полчаса, – распорядилась она. – У меня к вам разговор. – И с этими словами миледи вышла из гостиной. Было совершенно ясно: история с брильянтом поставила ее в тупик точно так же, как и нас с мистером Франклином, когда мы обсуждали ситуацию на Зыбучих песках. Как следовало понимать историю с завещанием полковника? Что миледи обошлась с ним жестоко и несправедливо? Или же что ее брат оказался еще хуже, чем она о нем думала? Перед моей госпожой стояла нелегкая задача, чего не скажешь о ее дочери; пребывая в полном неведении о том, что собой представлял полковник, девушка с восхищением разглядывала его подарок.

Прежде чем я успел, в свою очередь, выйти из комнаты, мисс Рейчел – она всегда была внимательна к своему старому слуге, которого помнила с рождения, – меня остановила. «Нет, вы только взгляните, Гэбриэл!» – сказала она, подставив брильянт под пробивавшийся в окно солнечный луч.

Боже правый! Вот это брильянт так брильянт! Величиной с яйцо! Сияет, точно полная луна! Его насыщенная желтизна притягивала взгляд с такой силой, что все остальное меркло перед глазами. Этот камень, который умещался между большим и указательным пальцем, казался необъятным, как само небо. Сперва мы положили его на солнце, потом задернули занавески, и он засверкал в темноте, осветив комнату глубоким, непроницаемым лунным светом. Неудивительно, что мисс Рейчел лишилась дара речи; неудивительно, что кузины визжали от восторга. Да я и сам был так потрясен, что изо рта у меня вырывалось такое же громкое «О-о!», как у Хохотушек. Самообладание сохранял разве что мистер Годфри. Он обнял сестер за талию и, переводя снисходительный взгляд с брильянта на меня и обратно, изрек: «Уголь, Беттередж! Всего-навсего уголь, мой дорогой друг! Не более того!»