Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 30 – Уильям Уилки Коллинз

Как прошла встреча мистера Франклина с тетушкой и кузиной, мне неизвестно.

Я бы многое дал, чтобы в тот вечер подавать на стол. Но при моем положении в доме прислуживать за обедом (за исключением больших семейных празднеств) значило бы уронить себя в глазах прислуги, что миледи не раз ставила мне на вид. А потому известия о том, что происходило в тот вечер в «заоблачных высях», не дошли бы до меня, если б не Пенелопа и лакей. Пенелопа сообщила мне, что мисс Рейчел никогда еще не уделяла столько внимания своей прическе и была необыкновенно весела и хороша собой. Лакей же сообщил, что за все время исполнения своих обязанностей ему ни разу не приходилось так тяжело, как в этот вечер, когда надо было обслуживать мистера Франклина Блейка и при этом сохранять в присутствии вышестоящих почтительную серьезность. Окна на террасу стояли открытые, и какое же удовольствие было слушать, как господа, встав из-за стола, поют дуэтом! Мистер Франклин брал высоко, мисс Рейчел еще выше, а сидевшая за фортепиано миледи неслась за ними точно вскачь. Когда концерт кончился, я отнес мистеру Франклину в курительную комнату содовой и бренди и обнаружил, что мисс Рейчел вскружила ему голову, да так, что он напрочь забыл о брильянте.

— С тех пор как я вернулся в Англию, – повторял он бессчетное число раз, – более очаровательная девушка мне не встретилась ни разу.

Все мои попытки завести разговор на тему более серьезную ни к чему не привели.

Около полуночи я вместе со своим помощником (Сэмюэлем, лакеем) обошел, по обыкновению, дом и запер все двери, кроме одной, боковой, выходившей на террасу, после чего, отослав Сэмюэля спать, вышел подышать свежим воздухом, перед тем как лечь самому.

Ночь выдалась тихая и душная, взошла полная луна. На улице было так тихо, что изредка до меня доносился едва слышный шум моря, которое накатывалось на песок в нашей маленькой бухте. На террасе было темно, а вот гравийная дорожка, тянувшаяся вдоль дома, была залита лунным светом. Я посмотрел на небо, а потом на дорожку и увидел в свете луны тень человека, стоявшего за углом дома.

Я стар и осторожен и окликнуть незнакомца поостерегся. Но я ведь еще и грузен, а потому гравий захрустел у меня под ногами и меня выдал. Не успел я завернуть за угол, как услышал топот ног, их было несколько, и все они были проворнее моих. Стоило мне приблизиться, как шаги поспешно удалились. К тому времени как я дошел до угла дома, нарушители спокойствия, кто бы они ни были, скрылись в кустах по другую сторону дорожки, и за густыми деревьями их было не разглядеть. В темноте им ничего не стоило выбраться из кустов, перелезть через забор и выйти на дорогу. Будь я лет на сорок моложе, я, быть может, и сумел бы их догнать. В моем же возрасте мне ничего другого не оставалось, кроме как вернуться в дом и послать в погоню за ними пару ног моложе моих. Мы с Сэмюэлем решили никого не будить, взяли пару ружей, обошли вокруг дома и обшарили кусты. Удостоверившись, что в кустах и за деревьями никто не прячется, мы повернули обратно. На дорожке, где я недавно увидел тень, мне попался на глаза какой-то блестящий предмет. Я поднял его – это оказалась бутылочка с густой, черной, как чернила, жидкостью со сладковатым запахом.

Сэмюэлю я ничего не сказал, но, вспомнив, что рассказала мне Пенелопа про фокусников и про то, как они наливали чернила мальчику на ладонь, я сразу же догадался, что спугнул трех индусов, которые бродили вокруг дома, стараясь с присущим им восточным коварством разузнать, где этой ночью находится брильянт.