Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 233 – Уильям Уилки Коллинз

И Дженнингс протянул мне листок бумаги, тот самый, которым была заложена книга. Вот что я прочел:

Есть все основания полагать, что всякое чувственное впечатление, когда-то воспринятое нашим сознанием, регистрируется (фигурально выражаясь) в мозгу и может быть воспроизведено впоследствии, пусть мы и не отдавали себе отчет в его существовании на протяжении всего времени его действия.

— Пока все ясно, не правда ли? – спросил Эзра Дженнингс.

— Вполне.

Он придвинул ко мне через стол открытую книгу и указал на место, подчеркнутое карандашом:

— Прочтите это описание, оно имеет прямое отношение к тому, что с вами произошло, и к тому эксперименту, на который я уговариваю вас пойти. Обратите внимание, мистер Блейк, вы держите в руках «Физиологию человека», труд одного из величайших английских физиологов доктора Эллиотсона. Случай, на который ссылается доктор, приводит известный ученый мистер Комб.

Вот что говорилось в подчеркнутом отрывке.

Доктор Эйбл рассказал мне, – пишет мистер Комб, – об одном ирландце, грузчике на складе. Трезвым он забывал, что делал, когда был пьян. Когда же напивался, сразу же вспоминал, как вел себя в пьяном виде. Однажды, будучи пьян, он потерял довольно ценный сверток и, протрезвев, забыл, куда этот сверток подевался. Однако потом, в очередной раз напившись, он вспомнил, что забыл этот сверток в одном доме, и поскольку адреса на свертке не было, его никто не забрал, и грузчику его вернули, когда он за ним пришел.

— Тут тоже все ясно? – спросил Эзра Дженнингс.

— Ясней некуда.

Он вложил листок обратно в книгу и закрыл ее.

— Теперь вы удовлетворены? Я бы всего этого не говорил, если б не полагался на научные авторитеты. Если же мое объяснение вас не устраивает, мне достаточно будет всего лишь снять книги с этой полки, а вам – прочесть те места, на которые я вам укажу.

— Я вполне удовлетворен, больше читать нет никакой необходимости.

— В таком случае давайте вернемся к тому, что касается непосредственно вас. Должен вас предупредить: в моем эксперименте есть не только плюсы, но и минусы. Если бы в этом году мы могли в точности воспроизвести те условия, какие существовали год назад, то, вне всяких сомнений, добились бы тех же физиологических результатов. Но ведь это совершенно невозможно. Мы можем лишь попытаться приблизительно создать такие условия, и, если не сумеем привести вас в тогдашнее состояние, опыт наш не удастся. Если же сумеем – а я очень надеюсь на успех, – то вы повторите все, что делали в тот вечер год назад, и всякий здравомыслящий человек убедится, что вы – по крайней мере, с моральной стороны – в краже брильянта невиновны. Полагаю, мистер Блейк, что теперь этот вопрос освещен всесторонне, – во всяком случае, как я его понимаю. И если вам что-то еще не ясно, скажите мне, и я постараюсь еще раз все вам растолковать.

— Все, что вы мне рассказали, понятно. Однако кое-что, признаться, вызывает у меня недоумение.

— Что же?

— Я не понимаю, как на меня действует опиум. Не понимаю, как я спускался по лестнице и шел по коридорам, как выдвигал ящики индийского шкафа, как возвращался к себе в комнату. Ведь все эти поступки активные, я же всегда считал, что опиум сначала притупляет чувства, а потом нагоняет сон.

— Всеобщее заблуждение, мистер Блейк! В данный момент я напрягаю свой ум (какой есть!), разъясняя вам положение дел, под воздействием дозы лауданума. И доза эта в десять раз сильней, чем та, что дал вам мистер Кэнди. Но не полагайтесь на мой авторитет, даже когда я полагаюсь на собственный опыт. Я предвидел, чтó вы скажете, и заручился еще одним свидетельством, оно будет иметь вес и в ваших глазах, и в глазах ваших друзей.