Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 232 – Уильям Уилки Коллинз

— Эти записи бесполезны, мистер Блейк! Совершенно бесполезны по трем причинам. Во-первых, я вел их в обстоятельствах, совершенно непривычных для абсолютного большинства людей, а значит, они недостоверны. Во-вторых, в этих записях изложена медицинская теория, которая еще нуждается в проверке. А это тоже говорит против них! И в-третьих, эти записи – мое изобретение; кто мне поверит, что все это не подделка?! Вспомните, что я сказал вам, когда мы сидели за городом на лужайке, и задайтесь вопросом, чего стоят для непосвященных мои слова. Польза от этих записей только одна: теперь появилась возможность доказать вашу невиновность. И доказать ее должны вы сами!

— Каким образом?

Он порывисто наклонился ко мне через стол:

— Решаетесь на смелый эксперимент?

— Я готов на все, лишь бы надо мной не довлело страшное подозрение.

— Готовы некоторое время переносить неудобства?

— Любое неудобство, какое бы оно ни было.

— Будете следовать моим советам? Не боитесь насмешек глупцов, упреков друзей, к мнению которых вы прислушиваетесь?

— Говорите, что надо делать! – с нетерпением прервал я его. – Будь что будет – я на все готов.

— Вот что вы сделаете, мистер Блейк, – сказал Эзра Дженнингс. – Находясь в бессознательном состоянии, вы украдете Лунный камень во второй раз в присутствии пользующихся доверием свидетелей.

Я вскочил. Попытался что-то сказать, но не сумел произнести ни слова – лишь молча поедал Дженнингса глазами.

— Полагаю, это можно будет сделать, – продолжал он. – И это будет сделано, если только вы захотите мне помочь. Постарайтесь успокоиться, сядьте и послушайте, что я вам скажу. Вы опять начали курить, сам видел. Давно?

— Почти год назад.

— Сейчас вы курите больше или меньше, чем раньше?

— Больше.

— Вы готовы опять бросить курить? Причем сразу же, как в прошлый раз.

Я понемногу начал догадываться, к чему он клонит.

— Готов, сегодня же, сейчас же, – ответил я.

— Если последствия будут такими же, как в июне прошлого года, – сказал Эзра Дженнингс, – если вы опять, как тогда, будете мучиться бессонницей, мы сделаем первый шаг. Доведем вас до того нервного состояния, в каком вы находились после празднования дня рождения. Если нам удастся хотя бы приблизительно восстановить тогдашнюю обстановку, заставить вас, как в тот вечер, думать о брильянте, то вы окажетесь физически и морально примерно в том же состоянии, как в прошлом году, когда вы приняли опиум. В этом случае у нас есть надежда, что опиум подействует на вас примерно так же, как тогда. Таково в нескольких словах, не вдаваясь в подробности, мое предложение. А теперь объясню вам, чем я руководствуюсь.

Он взял одну из двух лежавших на столе книг и открыл ее на том месте, где она была заложена листочком бумаги.

— Не подумайте только, что я стану докучать вам лекцией по физиологии, – сказал он. – Я считаю своим долгом объяснить, что пойти на риск я прошу вас вовсе не для того, чтобы подтвердить мою теорию. Мою точку зрения подтверждают общепризнанные законы и авторитеты. Уделите мне пять минут, и я берусь доказать вам, что мое предложение, каким бы странным оно ни казалось, основывается на научных данных. Вот закон физиологии, в соответствии с которым я действую, в изложении такой знаменитости, как доктор Карпентер. Прочитайте сами.