Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 204 – Уильям Уилки Коллинз

На следующее утро, когда я еще завтракал, явился мистер Брафф. Он вручил мне большой ключ и объявил, что ему первый раз в жизни за себя стыдно.

— Она приедет?

— Да, сегодня, она приглашена на ланч и проведет с женой и дочерьми всю вторую половину дня.

— Миссис Брафф и ваши дочери посвящены в нашу с вами тайну?

— Как же иначе. Но женщины, как вы, должно быть, сами заметили, существа легкомысленные. Мое семейство, в отличие от меня, не испытывает угрызений совести. Цель оправдывает средства, а поскольку цель состоит в том, чтобы помирить вас с Рейчел, средства для достижения этой цели мою жену и дочерей, как если бы они были иезуитами, нисколько не смущают.

— Я им бесконечно обязан. Что это за ключ?

— Ключ от садовой калитки. Будьте там в три часа пополудни. Войдете в сад, а оттуда через оранжерею в дом. Пройдете через малую гостиную и откроете дверь в комнату, где мы музицируем. Там вы и застанете Рейчел, она будет одна.

— Как мне вас отблагодарить?

— А вот как: не ругайте меня за то, что произойдет в дальнейшем.

И с этими словами он ушел.

Ждать до трех часов пришлось томительно долго, и я, чтобы скоротать время, стал просматривать свежие письма. Среди них было и письмо от Беттереджа.

Я распечатал его первым. К моему удивлению и разочарованию, в начале письма старик извинялся, что никаких существенных новостей нет. В следующей фразе вновь появился вечный Эзра Дженнингс! Он остановил Беттереджа, когда тот возвращался со станции, и поинтересовался, кто я такой. Узнав, кто я, он сообщил своему патрону мистеру Кэнди, что видел меня. Узнав об этом, мистер Кэнди сам приехал к Беттереджу выразить сожаление, что мы не встретились. Он сказал, что очень бы хотел со мной повидаться, и попросил, чтобы я дал ему знать, когда я вновь окажусь в окрестностях Фризингхолла. Если не считать свойственных Беттереджу философских рассуждений, этим содержание письма моего корреспондента исчерпывалось. Добросердечный, преданный мне старик сознавался, что пишет, потому что ему «доставляет удовольствие мне писать».

Я сунул письмо в карман и тут же о нем забыл: помимо свидания с Рейчел, я не мог думать ни о чем другом.

С боем часов хэмпстедской церкви я вставил ключ мистера Браффа в замочную скважину садовой калитки. Признаюсь, когда я входил в сад и закрывал за собой калитку, меня обуревали некоторые сомнения. Что-то будет? Украдкой я осмотрелся по сторонам: не затаился ли кто-то в кустах? По счастью, опасения мои были напрасны: тропинки были пусты; кроме птиц и пчел, никто за мной не следил.

Я прошел через сад, вошел в оранжерею, пересек малую гостиную. Взявшись за ручку двери напротив, я услышал за ней несколько заунывных аккордов. Когда я гостил в доме ее матери, Рейчел точно так же рассеянно перебирала клавиши. Чтобы собраться с духом, я был вынужден остановиться. В эту минуту прошлое и настоящее всплыли передо мной. И как же они отличались друг от друга!

Через минуту я решился и открыл дверь.

Увидев меня, Рейчел встала из-за фортепиано.

Я закрыл за собой дверь. Мы молча смотрели друг на друга из разных концов комнаты. Казалось, что Рейчел поднялась на ноги из последних сил. В эти минуты все ее душевные и телесные силы словно бы сосредоточились в обращенном на меня взгляде.