Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 17 – Уильям Уилки Коллинз

Я взглянул, куда она указывала. Начался прилив. И страшный песок вдруг словно бы содрогнулся. Его бурая поверхность стала судорожно вздыматься, а потом будто покрылась рябью и задрожала.

— Знаете, на что это похоже? – сказала Розанна, вновь вцепившись мне в плечо. – Это похоже на то, как будто сотни людей задыхаются под этим песком, они силятся выбраться на поверхность – и всё глубже и глубже погружаются в эту бездонную пучину! Бросьте камень, мистер Беттередж! Бросьте камень, и вы увидите, как его втягивает в себя песок!

Воспаленное воображение! Вот что бывает, когда в животе пусто, а на душе тяжело! Я уже приготовился было прочесть Розанне суровую отповедь (в интересах бедной девушки, могу вас заверить!), но тут из-за дюн чей-то голос назвал меня по имени:

— Беттередж, где вы?

— Я здесь! – крикнул я в ответ, совершенно не представляя, кто бы это мог быть.

Розанна вскочила и повернулась в ту сторону, откуда раздавался голос. Поднялся бы с песка и я, если б не внезапная перемена в выражении лица девушки.

Бледные ее щеки окрасились нежным румянцем, чего раньше никогда не было. Изумление, от которого Розанна словно бы вся светилась, было столь велико, что она лишилась дара речи и застыла на месте, затаив дыхание.

— Кто это? – спросил я Розанну.

— Кто это? – эхом отозвалась Розанна на мой вопрос. – Боже, кто это?! – вполголоса повторила она, точно обращалась не ко мне, а к самой себе.

Я повернул голову, чтобы видеть, что происходит у меня за спиной. Из-за дюн появился и направился в нашу сторону светлоглазый молодой джентльмен в отлично сшитом песочного цвета костюме и в перчатках и шляпе костюму под стать, с розой в петлице и с такой широкой, располагающей к себе улыбкой, что даже Зыбучие пески не смогли бы не улыбнуться в ответ. Прежде чем я сумел подняться, молодой человек уселся на песок рядом со мной и, как это принято в Европе, обнял меня за шею, да так крепко, что я едва не испустил дух.

— Старый добрый Беттередж! – воскликнул он. – Я ведь вам должен семь шиллингов и шесть пенсов. Ну что, теперь узнали?

Господь всемогущий! Да это ж мистер Франклин Блейк, которого мы ждали четырьмя часами позже!

Не успел я ответить на приветствие мистера Франклина, как обратил внимание, с каким удивленным видом переводит он взгляд с меня на Розанну. Посмотрел на девушку и я. Как видно, она перехватила взгляд мистера Франклина, отчего покраснела еще больше, а затем, не сделав Блейку реверанс и не сказав мне ни слова, в замешательстве, причину которого я не мог постичь, повернулась к нам спиной и удалилась. Я ее не узнавал: более вежливой и благовоспитанной служанки мне еще встречать не приходилось.

— Странная, однако, девушка, – сказал мистер Франклин. – Интересно, чем это я так ее удивил?

— Смею предположить, сэр, – ответил я, подтрунивая над континентальным обхождением нашего юного джентльмена, – что удивил ее ваш заграничный лоск.

Привожу здесь небрежный вопрос мистера Франклина и мой глупый ответ в утешение и поощрение всем глупцам, ибо я давно заметил: ограниченным особам приятно сознавать, что люди, куда более умные, чем они, нередко ведут себя столь же глупо. Как бы то ни было, ни мистеру Франклину с его безупречным заграничным воспитанием, ни мне в моем почтенном возрасте с моими жизненным опытом и природной сметкой не пришло бы в голову, чем вызвано необъяснимое поведение Розанны Спирмен. Впрочем, не успел еще серый плащ девушки скрыться в дюнах, а мы уже забыли о ее существовании. И что с того? – зададите вы вполне резонный вопрос и будете правы. Читайте же дальше, друг мой, наберитесь терпения, и, как знать, быть может, вы так же пожалеете Розанну Спирмен, как пожалел ее я, когда узнал всю правду.