Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 15 – Уильям Уилки Коллинз

Теперь, когда вы знаете историю Розанны, этого во всех отношениях необычного создания, перехожу к рассказу о Песках.

Наш йоркширский дом стоит на возвышении, неподалеку от моря. Вокруг сколько угодно живописных мест для прогулок. Есть, впрочем, одно направление, куда ходить не следует, места там – хуже не бывает. Сначала с четверть мили идешь по мрачноватому еловому лесу, а потом, миновав низкие утесы, спускаешься в бухту, безобразней и пустынней которой нет на всем нашем берегу.

Здесь песчаные дюны сбегают к морю, откуда друг против друга выступают две остроконечные скалы, теряющиеся в воде. Одна скала называется Северной, другая – Южной. Между ними, поднимаясь и оседая в зависимости от времени года, протянулись самые зловещие зыбучие пески на всем йоркширском побережье. Во время отлива что-то происходит в их неведомой пучине, поверхность Песков начинает вдруг колебаться самым фантастическим образом, отчего местные жители и прозвали эти дюны Зыбучими песками. Огромная отмель, что протянулась на полмили вдоль устья бухты, сдерживает напор океана. Зимой и летом, во время прилива, море, чьи волны плещутся за отмелью, бесшумно накатывается на дюны и их заливает. Заброшенное, жуткое место, можете мне поверить! Ни один лодочник не осмелится зайти в эту бухту, ни один ребенок из нашей рыбачьей деревни Коббс-Хоул никогда не прибежит сюда поиграть. Кажется, не залетают сюда даже птицы. Невозможно себе представить, чтобы молодая женщина, которой есть с кем и куда пойти, стоит ей только сказать: «Пойдемте!» – пришла бы сюда с книгой или с шитьем, когда у нее выдастся час-другой свободного времени. И тем не менее, хотите верьте, хотите нет, но именно это место облюбовала себе Розанна Спирмен. Случалось, правда, она раз-другой ходила не на Пески, а в Коббс-Хоул навестить свою единственную здешнюю подругу, о которой еще будет сказано. Вот туда-то, на Пески, я и отправился за Розанной, дабы отвести ее домой обедать. С этого места я и продолжу свой рассказ.

В еловом лесу девушку я не встретил; она сидела на берегу в своей соломенной шляпке и в неказистом сером плаще, который она надевает, чтобы, насколько это возможно, скрыть свою кособокость. Сидела, как всегда, в полном одиночестве и смотрела на дюны и на море.

Когда я подошел, она вздрогнула и от меня отвернулась. Как и положено дворецкому, в чьем подчинении находится прислуга, я не допускаю, чтобы горничная, если я к ней обращаюсь, не смотрела мне в глаза, а потому я повернул Розанну к себе лицом и тут только увидел, что она плачет. В кармане у меня лежал фуляровый носовой платок, один из шести превосходных носовых платков, которые подарила мне миледи. Я извлек его из кармана со следующими словами:

— Пойдем-ка, моя дорогая, сядем вместе на берегу. Я вытру тебе глаза, а потом, с твоего разрешения, полюбопытствую, отчего ты плачешь.

Когда доживете до моих лет, то узнаете: для того чтобы опуститься на песок, вам потребуется гораздо больше времени, чем требовалось раньше. Пока я усаживался, Розанна вытерла глазки своим носовым платком, не чета моему – дешевым, льняным. Вид у нее был очень несчастный, однако ж она меня послушалась и безропотно села на песок рядом со мной. Если хотите поскорей утешить женщину, посадите ее себе на колени. Я вспомнил это золотое правило, но Розанна – увы! – не Нэнси, и тут уж ничего не поделаешь.