Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 155 – Уильям Уилки Коллинз

— Дорогая мисс Клэк, вас-то мне хотелось видеть больше всего. По чистой случайности я освободился раньше, чем предполагал, и приехал загодя.

В его словах не было ни малейшего замешательства, хотя после всего им сказанного на Монтегю-сквер мы встретились впервые. С другой стороны, не мог же он не знать, что я присутствовала на правлении «Материнского попечительства», что поддерживаю постоянную связь с друзьями из других благотворительных обществ, а потому отдаю себе отчет в том, что последнее время он постыдно пренебрегает своими обязанностями по отношению к обездоленным женщинам и старикам. И все же вот он, стоит передо мной, во всеоружии своего великолепного голоса и неотразимой улыбки!

— Вы еще не видели Рейчел? – спросила я.

Он тихо вздохнул и взял меня за руку. Я, безусловно, вырвала бы свою руку, если б не была так потрясена тем, чтó он мне ответил.

— Я видел Рейчел, – сказал он абсолютно спокойно. – Вы ведь знаете, мой дорогой друг, что мы с ней помолвлены. Так вот, Рейчел вдруг, ни с того ни с сего, раздумала выходить за меня. После долгих раздумий она пришла к выводу, что поступила опрометчиво и для нашего же обоюдного блага будет лучше, если она возьмет свое слово назад и даст мне возможность сделать другой, более удачный выбор.

— И как же вы поступили? – поинтересовалась я. – Покорились?

— Да, – ответил он совершенно невозмутимо, – покорился.

В подобных обстоятельствах его поведение показалось мне столь непостижимым, что я потеряла дар речи, я была настолько потрясена, что даже не отняла своей руки. Считается неприличным смотреть на человека в упор, на джентльмена – тем более. Я, однако, повела себя именно так и проговорила будто во сне:

— Как прикажете вас понимать?

— Позвольте мне все вам рассказать, – сказал мистер Годфри. – Давайте сядем.

Он подвел меня к стулу. Смутно припоминаю, что был он крайне предупредителен. Не думаю, что он обнял меня за талию, чтобы не дать мне упасть, – но сказать наверняка не берусь, ведь в эти минуты я была совершенно беспомощна, ему же не откажешь в умении обращаться с женщинами. Как бы то ни было, мы сели, за это, по крайней мере, я могу поручиться. Но только за это.

— Я лишился красивой девушки, завидного положения в обществе и немалых денег, – начал мистер Годфри, – и тем не менее сдался без борьбы. Чем объясняется столь странное поведение, спросите вы. Мой драгоценный друг, никакого объяснения не существует.

— Объяснения не существует? – повторила я вслед за ним.

— Позвольте мне, моя дорогая мисс Клэк, привести вам в пример ребенка, – продолжал он. – Предположим, ребенок ведет себя очень странно. Вы удивлены и пытаетесь узнать причину, но объяснить вам свое поведение бедный малыш не способен. Вы можете с тем же успехом спросить траву, почему она растет, или птиц, почему они поют. Так вот, я такой же, как этот бедный малыш, как трава, как птицы. Я не знаю, почему я сделал предложение мисс Вериндер. Я не знаю, почему я постыдно пренебрег моими милыми благотворительницами. Я не знаю, как так получилось, что я отрекся от «Материнского попечительства». Вы говорите ребенку: «Почему ты шалишь?» А ваш ангелочек засунет палец в рот и молчит – он и сам не знает. То же самое и я, мисс Клэк! И никому другому я в этом признаться не могу. Только вам!