Книга Убийство. Дубль первый, страница 67 – Валерий Шарапов

— А супруг как раз этот факт отрицает. К тому же свидетели сами не уверены на сто процентов, что видели это.

— Вот те на! — Подполковник от удивления раскрыл рот. — И что это за свидетели?

Дозморов щелкнул пальцами, дескать, какие уж есть, других все равно нет.

— Они находились далеко. Народа в столовой было мало, Хмельницкие на обед опоздали, многие к тому времени уже разошлись из столовой.

— Эту фотографию надо найти! Во что бы то ни стало, слышь, Илья Авдеевич! Или что там она рассматривала…

— Уже ищем, — кивнул капитан. — Но пока безрезультатно. Когда случился обморок, все забегали, и о фотографии, естественно, никто не вспомнил.

— Повторный обыск в комнате не проводили?

— Нет, все случилось в столовой. Там с ней была только сумочка. Сумочку я с разрешения супруга тщательно осмотрел, ничего подозрительного не нашел. Обычная женская мелочь.

— Так, теперь про мужа… У него, насколько я понял, проблемы с памятью и пятна на затылке, как у повешенного?

— Именно, Никита Саныч, — кивнул капитан, указывая на собственную шею. — Я бы сказал так: их кто-то одинаково вырубил, только потом одного повесил, а другого вернул к жизни, но предварительно стер из памяти ненужную, по мнению преступника, информацию.

— Да, мутят супруги Хмельницкие, ой мутят, — покачал головой подполковник. — Думаю, что супруг вряд ли что-то вспомнит, а вот жена… Как только придет окончательно в себя, срочно допросить. Сегодня же! Взять у дежурной медсестры какую-нибудь микстуру, дать выпить и… с пристрастием! Надавить! Элементарно расколоть!

— Надавишь, батенька, а она повторный обморок выдаст, — возразил капитан, стараясь изобразить «бархатный» голос Самсона Львовича. — И кто тогда будет виноват?

Взрыв хохота мгновенно разрядил обстановку.

— Так, здесь более-менее все ясно… — Все еще улыбаясь, подполковник обвел всех по привычке своим «расходящимся» взглядом. — Еще новость. Тут в коридоре Шакиру поймали… Давай, старлей, доложи…

— Никак шизофреничка Генриетта его в свой мужской гарем определила? — встрепенулся Дозморов на правах «завсегдатая» этого гарема. — Правильно, не все же мне одному тащить этот страшный груз! Надо разбавлять…

— Нет уж, Авдеич, — улыбнулся Шакирьянов, разведя руками. — Это твой крест, тебе его тащить до конца. А поймала меня уборщица и вручила странную, по ее мнению, бумаженцию.

С этими словами старлей вынул из блокнота полиэтиленовый пакет с запиской.

— Читаю: «Машину пока не ищи, когда все уляжется, я тебе сам ее подгоню». Все написано печатными буквами, шариковой ручкой с синей пастой и, конечно, без подписи.

— Не та ли это синяя классика, — не удержался Ухналев, чуть привстав, — что исчезла от санатория в ночь убийства?

Глушаков одобрительно закивал:

— Думаю, именно та. А поскольку тебе, Авдеич, предстоит беседовать с этим Гейманом, то, думаю, разумно будет передать записку тебе. Кстати, на этом разговор с уборщицей закончен не был.

— До чего ж разговорчивые уборщицы у нас в санаториях! — воскликнул Шакирьянов, но тотчас осекся, поймав возмущенный взгляд начальника.

— Она сообщила, что у нее из мешка исчезла пустая коробка из-под конфет «Птичье молоко».

— Скорее всего, — прикинул Дозморов, выписывая в воздухе правой рукой одному ему известные иероглифы, словно в ней у него была дирижерская палочка, — кому-то понадобилась емкость для транспортировки чего-то.