Книга Убийство. Дубль первый, страница 53 – Валерий Шарапов

Но сейчас в кадке ничего нет, значит, то, что было спрятано, успели достать. И скорее всего, это сделали во вторую ночь, уже после обыска. Поскольку с момента убийства прошло две ночи.

Элементарно, Ватсон! Ты опоздал всего на одну ночь!

Сейчас задача — дождаться эксперта, откатать пальчики и обязательно поговорить с уборщицей. Убирается, скорее всего, одна и та же женщина. Если в первую ночь в кадке что-то прятали, а во вторую — доставали, значит, оба раза утром на паркете должна оказаться земля. Теоретически, по крайней мере.

Должна. Но не факт, что окажется. Впрочем, предвосхищать события не стоит.

Пока машина привезет эксперта, Дозморов успеет допросить уборщицу.

Автобус сбавил скорость из-за того, что рядом с проезжей частью толпились люди. Многие стояли на бордюре, рискуя потерять равновесие и оказаться на проезжей части.

— А куда прикажете вставать? — недовольно заметил склонившийся над Эмилем пенсионер, в авоське которого звякали пустые пол-литровые банки. — Места больше нет, а выпить чертовски хочется. Полжизни — в очереди!

Эмиль взглянул в окно на проплывающую мимо очередь за водкой. В большинстве своем это были помятые жизнью лица хронических алкоголиков. Как студент выпускного курса мединститута, он в этом разбирался.

Сидевший рядом дремавший упитанный старичок, роговые очки которого, как показалось Эмилю, держались совсем не на переносице, а на торчащих в разные стороны седых усах, вдруг неожиданно крякнул и рассмеялся, обращаясь к пенсионеру с пустыми банками:

— Вчерась, представляете, по телевизору услышал, умора…

Спасибо партии родной

и Горбачеву лично,

мой трезвый муж пришел домой

и трахнул на отлично!

Расхохотался не только пенсионер, но, как показалось Эмилю, чуть не весь автобус.

— А я не поверю, — заметил Каримов, стараясь перекричать затихающий хохот, — что такое могли транслировать по телевизору. Это вы сами сочинили и решили свалить на телевидение.

— Ну не верите, молодой человек, значит, вы — Фома неверующий, — примирительно заметил пенсионер с банками. — У вас, наверное, плохое настроение, вот вы и срываетесь. Даже место не уступите.

— Пожалуйста, садитесь. — Эмиль вскочил, отметив про себя, что с настроением старик угадал, оно у него хуже некуда.

И дело даже не в том, что его промурыжили ни за что ни про что двое суток в камере. На сердце было нехорошее предчувствие. Он беспокоился за Лионеллу. Почему она не навестила его ни разу за это время?! Как она там, в санатории, ведь убийцу наверняка так и не нашли.

С тех пор как Лионелла увидела Златоуста, ее словно подменили. Эмиль для нее перестал существовать. Точнее — перекочевал из разряда «любимый и единственный» в разряд «человек из толпы».

Следователь Варчук, который его допрашивал, сразу «раскусил», что парень не при делах. Каким-то неведомым образом следак узнал о записке, которую Эмиль выбросил в урну сразу же, как обнаружил у себя в кармане. Как ни странно, служивый удовлетворился объяснением, что Эмиль не собирался приходить на ту самую встречу, которую ему обозначил Златоуст в записке. Пообещав, что парня скоро отпустят, Варчук, казалось, потерял к нему всякий интерес.

Если Эмиль не при делах, тогда кто при делах?

Выходит, настоящий убийца на свободе, точнее — в санатории, среди отдыхающих! Дурдом!