Книга Убийство. Дубль первый, страница 36 – Валерий Шарапов

— Так слава богу…

— Хотя в вашу комнату кто-то наверняка заходил.

— Это мог быть кто угодно, она открыта! — пролепетала Жанна, скинув шлепанцы и с ногами залезая на кровать. — Подумать страшно, это ж мог быть убийца.

— Скорее всего, это он и был.

Когда складной нож, который вообще-то хранился — Жанна это точно помнила — в походном рюкзаке, а сейчас странным образом оказался рядом с мотками веревки, был упакован вместе с обрезками самой веревки в полиэтиленовый пакет, их прерванный диалог со старлеем продолжился.

— Скажите, у Златоуста были конфликты с остальными членами группы? Я понимаю, творческие люди капризны, у них неустойчивая психика, они подвержены сменам настроения. А как у Роберта? Как к нему относились другие члены группы?

— Не было у него никаких конфликтов, кроме как со мной… Ну и разве еще с этим… Эмилем, кажется, так его зовут, с девушкой которого он любезничал в столовой. Это даже не конфликт, они не пересекались, Эмиль обещал разобраться с Робертом… Скажите, это что, он, Эмиль, Роберта повесил?

— У нас пока нет стопроцентных улик, указывающих на Эмиля Каримова, — выдал старлей информацию «только для служебного пользования», Жанна почувствовала это. — Следствие продолжается. Поэтому нам важно, чтобы вы вспомнили события вчерашнего дня практически поминутно.

Легко сказать, поминутно! Она и по часам-то не помнит!

В голове — сплошное мелькание эпизодов, причем не обязательно по порядку. Но если верить этому старлею (не зря же он так старательно клонит разговор в эту сторону), то, будь Жанна вчера чуть дисциплинированней, запри дверь на ключ, не давай волю эмоциям…

Как знать, может, все сложилось бы иначе. По-другому. И Роберта бы не убили.

Возможно, если бы Жанна не следила вчера за ним, не высматривала его в столовой, не тратила бы столько времени на выяснение отношений, на эмоции…

Что толку в этом сослагательном наклонении?!

Похоже, именно к этому клонит… старлей на букву «ш». Она вчера метала молнии, а кто-то хладнокровно хозяйничал в ее номере. Разве не так?

Стоп! Но если веревка не тронута, на чем тогда повесили Златоуста?!

Надо найти в себе силы не разрыдаться при этом милиционере! Еще бы кто посоветовал — как это сделать!

— Роберт, конечно, был на особом положении, — мучительно Жанна принялась выдавливать из себя слово за словом. — Чего греха таить, ему многое позволялось.

— Например, что? — конкретизировал старлей.

— Например, не присутствовать на препродакшне. Это модное словечко ввел Спиридониди. Он вообще выпендрежник, между нами говоря. Это слово обозначает совсем другое, но он нас приучил именно к этому значению. Проще говоря, что-то типа генерального мозгового прогона. Мы сегодня планировали отснять несколько эпизодов на натуре, а вчера вечером… как бы это помягче сказать… вскрылись некоторые разногласия.

— И как можно эти разногласия согласовывать в отсутствие исполнителя главной роли?

— Элементарно, Спиридониди просто взял ответственность на себя, дескать, я доведу до Робика, так он его называл, согласую, все будет чики-пуки. Никто в этом даже не усомнился. Так случалось не в первый раз. Макс умел находить с Робертом общий язык.

— Скажите, вчера… — Милиционер замешкался, пытаясь грамотно сформулировать свою мысль. — Кроме того, что вы поссорились, Роберт еще что-то говорил? Может, он как-то странно вел себя? Не так, как обычно.