Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 88 – Ориана Рамунно

— Узнаете?

— А должна? – нахмурилась фрау Браун.

— Это лежало на полу в кабинете вашего мужа в вечер убийства. Ручаетесь, что подвеска не его?

— Не его и не моя, за это ручаюсь.

Гуго внимательно смотрел ей в лицо. Черты были спокойными, глаза ясными. Похоже, не врала. Выходит, подвеску потерял убийца. Оставалось найти владельца.

— И больше ничего? – Фрау Браун вздохнула.

— Доверьтесь мне, я обязательно доберусь до сути. Сегодня во второй половине дня еще раз допрошу Осмунда Беккера.

Фрау Браун выпрямилась, точно кол проглотила. Руки судорожно стиснули плетку. Гуго физически почувствовал ее напряжение: она испугалась, что их с Беккером выведут на чистую воду.

— Кстати, вы хорошо знаете Беккера?

— Не особенно, – ощетинилась она.

Гуго сжал подвеску в кулаке. Вспомнил объятия двух любовников, их нежное воркование под медленно падающим снегом.

— Все в порядке? – спросил кто-то сзади.

К ним приближалась Анита Куниг, подозрительно глядя на Гуго. От тусклого света, пробивавшегося в окна, родимое пятно выделялось резче, а морщины казались глубже. Она выглядела как волчица, спешащая на защиту детеныша.

— Да-да, все хорошо, – успокоила ее фрау Браун.

— Я приехал, чтобы показать вот это. – Гуго раскрыл ладонь с подвеской. – Ее нашли в кабинете Брауна. Узнаете?

Анита так и впилась взглядом в золотую букву. Казалось, родимое пятно зажило собственной жизнью и пульсирует на белой натянувшейся коже.

— Никогда не видела.

— Может быть, замечали что-то похожее у кого-то на шее? Вспомните, пожалуйста.

— Нет, – решительно ответила она. – К тому же халаты у медсестер застегнуты до самой шеи.

— Спасибо. До свидания.

Прикоснувшись к шляпе, Гуго заковылял к выходу, а обе женщины так и остались стоять одна подле другой. На пороге он раскурил сигарету, посмотрел на влажное небо. Крематории работали безостановочно, и он с ужасом понял, что Молль был прав: к вони быстро привыкаешь.

Гуго был уверен лишь в одном: фрау Браун не солгала насчет подвески.

Он докурил. От еще тлеющего окурка в снегу появилась проталинка. Бросив последний взгляд на подвеску, сунул ее в карман, взамен вытащил записную книжку, раскрыл. «Десятый блок», – гласила строчка, написанная его собственной рукой.

Карантинный лагерь, как его называл Фогт, был отделен от остального Биркенау рвом с обледеневшими откосами, темной замерзшей водой и мрачной оградой из колючей проволоки под напряжением. У входа ждал лагерфюрер: высокий, крепкий, с рыжеватыми волосами и обветренным лицом. Из-под кепи смотрели крохотные глазки, темные, что твои изюмины.

— Оберштурмфюрер Тристан Фогт приказал помочь вам. Следуйте за мной, герр. Десятый барак, верно?

Гуго кивнул; его трость увязла в глубоком снегу.

— Вы занимаетесь расследованием убийства доктора, да? – полюбопытствовал лагерфюрер.

— Да.

— Неприятная история, – покачал головой мужчина.

Они шли вдоль деревянных бараков; из дверей на них таращились заключенные.

— Осторожно, не приближайтесь к ним, – предупредил лагерфюрер; изо рта у него вырывались густые облачка пара. – Все завшивлены.

Он грозно обвел взглядом бараки.

— Зачем нужен этот лагерь? – спросил Гуго.

Судя по праздным толпам, люди не предназначались ни для работы, ни для карантина. Эсэсовец хрипло рассмеялся, вполголоса считая бараки.