Книга Мальчик, который рисовал тени, страница 71 – Ориана Рамунно

— Браун жил в лагере?

— Нет, – ответил вместо Клауберга Виртс. – В усадьбе, секвестрированной у поляков. Примерно в километре от Аушвица.

— Отличная, кстати, вилла со свежим ремонтом, – сказал Клауберг. – Ухоженный сад, бассейн. Мы там такие вечеринки закатывали… Приятно вспомнить.

Гуго поморщился. Он смотрел на врачей в чистенькой форме, на то, как небрежно они держат бокалы. Неужели эти люди могли беззаботно веселиться, видя дым крематориев, затмевавший небо?

— Полагаете, время до ужина Браун провел дома?

— Чего не знаю, того не знаю.

— Он не был чем-нибудь встревожен?

— Да нет, ничего такого. Блистал остроумием, как всегда, если не более.

Клауберг говорил о Брауне с той меланхолической веселостью, с которой обычно говорят о недавно почивших друзьях. Что же, его привязанность к Брауну выглядела искренней.

— Что значит «если не более»?

— Вроде бы после ужина у него была назначена встреча со старой подружкой. А впрочем, не уверен.

— С кем именно?

Клауберг знаками изобразил, как запирает рот на замок, давая понять, что никогда не запятнает честь друга.

Краем глаза Гуго заметил направляющуюся к ним Адель Краузе. Позади шла Бетси Энгель: ее уже осаждали несколько мужчин с бокалами шампанского и подносами печенья, отобранными у официантов. Такая нигде не останется незамеченной, это точно. Скорее всего, и Браун пользовался ее расположением.

Гуго перехватил взгляд Адель. Бетси могла сто раз быть куколкой, однако Адель казалась пламенем среди снегов. Она помахала ему рукой, он улыбнулся в ответ и вспомнил о стоматологических щипцах со спрятанной в них запиской. С этим нужно разобраться.

— Кто-нибудь может пояснить, что такое Унион? – недолго думая, спросил Гуго и вылил в рот последние капли шампанского, задержав их на языке.

— Унион? – Либехеншель наморщил лоб.

— Я вчера беседовал с охранником, и он упомянул о каком-то Унионе.

— А-а, наверное, имелся в виду «Унион-верке», завод боеприпасов.

— Точно, речь шла о боеприпасах. – Гуго фыркнул. – Я покивал с умным видом, притворяясь, что понимаю, о чем мы толкуем. Не люблю чувствовать себя дураком.

— А кто любит? – Клауберг расхохотался.

— Теперь, с вашего разрешения, пойду перекинусь словечком-другим с медсестрами Брауна.

— Идите-идите, повеселитесь, герр Фишер. – Клауберг хитро подмигнул.

Гуго решительно направился к Адель. Зачем в щипцы сунули записку? И при чем тут завод боеприпасов? Для кого вообще она предназначалась? Гуго вновь встретился глазами с Адель, но какой-то офицерик подхватил ее под локоть и со смехом увлек за собой. Гуго очутился нос к носу с Бетси.

— Вижу, вы разочарованы нашей встречей, – съязвила та, провожая взглядом Адель и ее спутника, спускавшихся по тропинке к ледяному озеру. – Предпочли бы общество другой?

— Вовсе нет. Ваше мне тоже вполне подходит, – с вежливой улыбкой ответил Гуго.

Дети сотрудников Аушвица собрались у елки, чтобы спеть рождественский гимн. Бледными личиками и аккуратной одеждой они напоминали ангелов. Они посещали школу при гарнизоне СС, жили в домах, стоящих в нескольких шагах от крематориев, летом бегали купаться на Солу, а по утрам родители время от времени приводили их на лагерную псарню поиграть с овчарками. Ветер не мог не доносить до них вонь горелого мяса, но, судя по глазам, ни один не понимал, куда именно мама с папой привезли их жить.