Книга Как повзрослеть, не умерев, страница 88 – Джиён Кан

Хотя на улице ребята называли друг друга по именам, в переписке они обращались друг к другу по прозвищам – Клубника и Шоколад. Поэтому щеки Джэи зарделись от смущения, стоило ей подумать, что кто-то может увидеть этот альбом. Ынхе поставила тарелку с клубникой на столик и села напротив Мингён.

— Было бы здорово, если бы наш Джунсо тоже поступил в эту школу, – сказала Мингён, глядя на сына, и взяла клубнику.

— Почему в меня вдруг полетели стрелы? – заворчал Джунсо, а затем посмотрел на Джэи и надул губы.

— Потому что я слишком по-доброму тебя воспитывала. Ынхе, помните, как много Джунсо плакал, когда только родился? Джэи тоже была малышкой, поэтому я беспокоилась, что Джунсо разбудит ее своим плачем.

Мингён подцепила вилкой клубнику и протянула ее Джэи.

— Так ведь поэтому какое-то время Джунсо жил у бабушки. Как ее здоровье? Все в порядке?

— Лучше некуда! Она здоровее меня.

Об этом Джэи слышала впервые. Она опустила клубнику обратно и ткнула локтем Джунсо, чтобы позвать его в комнату. Из-за одежды, которую девочка вытащила из шкафа, чтобы упаковать в чемодан, сесть было некуда.

— Хочешь, я помогу?

Джунсо тоже потянулся к разбросанной повсюду одежде.

— Не нужно. Ты правда жил у бабушки с дедушкой? Почему я об этом не помню? – спросила Джэи, выхватив из рук Джунсо толстовку, которую тот теребил.

— Ага, когда был совсем маленьким. Тогда я около двух лет прожил в Аньяне. Я думал, что рассказал тебе.

— Тебя правда отправили туда из-за громкого плача?

По сравнению с прошлой жизнью, в которой Соён тоже не было рядом, в этой произошло много значительных изменений.

— Мама сказала так. Когда я родился, мой папа три года работал в Косоне. Маме было очень тяжело. Однажды я ревел восемь часов подряд, и ей даже захотелось выйти на балкон и вышвырнуть меня куда-нибудь.

Мингён была настолько пьяна, что плохо контролировала даже собственное тело, но вышла на балкон и там начала подбрасывать ребенка в воздух, а затем ловить. Вдруг раздался звонок в дверь. Мингён затаилась, притворяясь, что в доме никого нет, но звонок продолжал звонить. На панели видеофона женщина увидела старушку в серой шапке, которая стояла перед дверью, переминаясь с ноги на ногу. Мингён усадила плачущего Джунсо в слинг на спине и открыла входную дверь. Старушка, настолько худая, что напоминала трость, сложила руки вместе, словно в молитве, и несколько раз подряд поблагодарила. Мингён испугалась: белки глаз и цвет лица старушки были такими желтыми, что казались посыпанными куркумой.

— За что вы меня благодарите?

Решив, что та пришла просить милостыню, Мингён пошарила по карманам штанов. Если бы у нее нашлась купюра хотя бы в тысячу вон, она бы тут же отдала ее старушке.

— За то, что еще ничего не успело произойти, – та улыбнулась почти беззубой улыбкой.

— Бабушка, у меня сейчас нет наличных.

Но в ответ на слова Мингён старушка только махнула рукой.

— Я пришла не за деньгами. Просто я беспокоилась за вашего сына.

— Ах, так вы наша соседка? Он слишком много плачет, да? Извините.

Старушка покачала головой и посмотрела на Джунсо, который сидел на спине у Мингён. Она медленно всматривалась в черты лица мальчика, пока тот плакал и извивался, как лягушонок.

— Ваш муж работает в Косане, а матушка уже вышла на пенсию, верно?