Книга Магазин для киллеров. Том 1, страница 35 – Джиён Кан

Услышав слова Чонмина, я подняла отяжелевшую голову. Экран разделился на две части, на нем возникла фотография мужчины. Человек с угловатым лицом и густыми бровями значился как Иньин, без указания, реальное это имя или прозвище. Я уже видела его раньше. К тому же совсем недавно. Это был тот подозрительный гость в черном костюме и солнцезащитных очках, который последним пришел на похороны дяди.

* * *

Каждый год в день смерти бабушки и родителей дядя с самого утра готовил еду. Отваривал красную фасоль, промывал и замачивал клейкий и обычный рис, готовил его в скороварке и добавлял немного овощей. Это не было поминальным обрядом. Просто в течение дня он отдыхал от работы и ел рис с овощами, разделив на несколько порций. В тот день я тоже могла пропустить школу и остаться бездельничать с дядей.

— Знаешь, кто такой шаман? – спросил дядя, обернув немного клейкого риса водорослями и отправив в рот.

— Мудан^[30]?

— Да, так его тоже называют.

— А о каком шамане говоришь ты, дядя? – спросила я, наблюдая за тем, как паук-гетеропода старательно плетет паутину за окном. Тень от нее слегка подрагивала на полу гостиной.

— Когда слышишь о шамане, думай об Учителе теней.

Дядя наполнил пустую миску из-под риса водой и сделал глоток. Я понятия не имела, о чем он говорит.

— Хочешь сказать, Учитель теней – это мудан?

— Нет, но пока запомни это так.

— Кто вообще такой этот Учитель теней?

— Человек, которому можно доверять. Это долгая история, поэтому, если услышишь слово «шаман», вспоминай о нем.

Я для вида кивнула и снова уставилась на паука, который строил гнездо для яиц. Чем толще будет его оболочка, тем больше паучат сможет выжить.

— Дядя…

— А?

Он мыл посуду, но внезапно отвел руку назад и провел ногтями по футболке, словно у него чесалась спина. Я подошла к нему, засунула руку под футболку и почесала спину. Дяде стало щекотно, и он рассмеялся, явно испытывая облегчение.

— Классный руководитель сказал, что ты был на консультации для родителей.

Дядя велел мне выбрать университет самостоятельно, но все же встретился с классным руководителем. Он говорил, что ему все равно, в какой университет я пойду, но на самом деле он мечтал, чтобы я училась на факультете китайского языка и литературы.

— А, ну… Вроде было такое, – неловко пробормотал он.

— Если поступать на языковой факультет, я бы хотела учить японский или английский!

Услышав эти слова, дядя закрыл кран и вытер мокрые руки о джинсы. Затем его лицо покраснело, и он отрицательно замотал головой. Его пухлые щеки дрожали.

— Нет, не думаю, что это хорошая идея. Говорят, в будущем перспективным языком станет китайский. Английский сейчас хорошо знает каждый. А японский… Зачем кореянке японский^[31]?

Я сказала это только для того, чтобы проверить его реакцию, но дядя ответил серьезно, и мне стало неловко. Я уже обсудила с классным руководителем, в какие университеты буду подавать документы, поэтому, если не случится ничего непредвиденного, в следующем году я буду учиться на факультете китайского языка и литературы в Сеуле.

— Такой необычный разговор. Как у отца с дочерью. Дядя, ты мне как отец.

Мне стало немного тоскливо. Если бы родители были живы, сейчас я бы говорила об этом с ними. Мы бы обсуждали будущее, наши надежды и планы вроде поступления в университет, будущей работы, сбережений, подержанной машины с двигателем 2000 лошадиных сил и залога за съемную квартиру. Стенки гнезда, которое они создали прежде, чем погибнуть, оказались слишком толстыми – я чувствовала, будто я заперта в нем навсегда.