Книга Госпожа Сим – киллер, страница 71 – Джиён Кан

— Сукхи сказала, что видела тебя вчера. На привокзальном перекрестке.

Папа помрачнел. Он пытался выловить гущу из жидковатого супа с соевой пастой. Несколько дней назад папа начал отращивать усы, и теперь в профиль походил на Кларка Гейбла из фильма «Унесенные ветром». Папа отбросил ложку, поднялся с места и с сердитым лицом пошел в лавку. А все потому, что так называемый привокзальный перекресток – на самом деле поезда там не ходили уже лет сто – давно стал увеселительным кварталом со множеством баров, дешевых гостиниц и двумя ночными клубами. Так что папин поход туда справедливо наводил на мысли об интрижке. Мама, прибрав стол после завтрака, во время которого сама едва успела съесть несколько ложек, последовала за отцом в лавку. Мы с братом, чувствуя серьезность происходящего и надеясь, что все закончится благополучно, снова забрались под одеяло, засунули холодные руки под мышки и забылись неглубоким сном.

Тетя Сукхи была нашей соседкой, на два года старше матери. Она работала на кассе в баре, где подавали традиционный алкоголь, на том самом перекрестке. Мама, конечно, предпочла бы, чтобы Сукхи отправлялась прямиком на свою работу, но та, как в любой другой день, вскоре появилась в дверях.

— Гуд монинг, хозяин! Доброе утро!

Теплый пол, на котором были расстелены наши постели, совсем остыл. Не в силах больше терпеть холод, брат вышел из комнаты в одном нижнем белье, чтобы включить бойлер. Через приоткрытую дверь я увидела, как тетя Сукхи достала из сумочки питьевой йогурт, протянула его отцу и кокетливо помахала своей маленькой, похожей на кленовый лист ладошкой.

— Давайте послушаем показания очевидцев! – сказал отец.

У тети Сукхи было плоское лицо, нос картошкой и щель между передними зубами. Она казалась дурочкой, но, как любой человек, имеющий дело с деньгами, была сообразительной и знала свою выгоду. Тетя Сукхи вопросительно посмотрела на маму, но та покачала головой, готовая расплакаться:

— Сейчас неудачное время. Я спешу на работу, давайте потом…

— Да тут разговор короткий. Нужно только уточнить одно. Вы уверены, что именно меня видели вчера на привокзальном перекрестке?

Тетя Сукхи растерялась, но потом совладала с собой и бросила на маму извиняющийся взгляд:

— Да нет, зачем бы вам туда приходить? Она меня неправильно поняла. Когда ж я такое говорила?

Тетя Сукхи оказалась той еще лисой. Она знала мамин мягкотелый характер и, очевидно, врала, чтобы спасти свою шкуру. Брат был в школе и не застал эту сцену, но накануне я сидела дома, делала уроки – надо было раскрасить несколько картинок – и отчетливо слышала опрометчивые слова тети Сукхи. Сейчас же она выскочила из лавки как ошпаренная, а мама замерла на месте с низко опущенной головой.

— Я и раньше знал, что ты патологически ревнива, но и предположить не мог, что ты начнешь выдумывать небылицы.

В тот день соседки заказали папе китайскую лапшу с морепродуктами и позвали его обедать на деревянный настил, а мама сидела на пороге и жевала распаренный рис.

Впоследствии мамина правота была доказана. Женщины в округе частенько видели, как отец выходил из мотеля на привокзальном перекрестке. Разочарованные непристойным поведением отца не меньше мамы, его бывшие поклонницы одна за другой прекратили заглядывать в лавку, заявив, что лучше купят дешевые и полезные овощи у какого-нибудь холостяка, чем мясо, в котором полно холестерина. Больше никто не толпился по полдня в лавке, а мамино беспокойство все росло. Однако предосудительные поступки отца объяснялись вовсе не обычной супружеской неверностью. Но это стало известно только спустя много лет.