Книга Госпожа Сим – киллер, страница 26 – Джиён Кан

— Говорите, поучиться… Я как раз думал недавно, не сдать ли мне экзамен на государственную службу. После ваших слов именно этим я и займусь.

Господин Пак купил сигареты и отправился домой, а в следующем году удачно сдал экзамен на госслужащего девятого ранга. После этого все окрестные женщины потянулись к моей табачной лавке. Лавка стала что проходной двор: сюда приходили узнать, поступит ли сын с третьей попытки в вуз, что случилось с украденными десятью миллионами вон, скоро ли уйдет на тот свет тесть-паралитик и многое другое. И поскольку вокруг лавки всегда толпились женщины, то их мужья и сыновья, естественно, стали обходить ее стороной. Конечно, кому понравится слышать в свой адрес: «Эй, ты же обещал бросить курить?!», «Кичжун, ах ты паразит! От тебя табаком так и несет!» И к тому времени, как все мои покупатели предпочли затариваться в магазине напротив, я решила получить хоть какую-то компенсацию. Моя мать, проводившая дни напролет в муниципальном центре для престарелых за грошовой игрой в хватху, почуяла запах денег и вдруг явилась с квадратной жестяной коробочкой из-под витаминов «Аронамин голд» в руках, которую приспособила под кассу. Я брала пять тысяч вон за гадание по дате рождения и еще по три тысячи за каждую дополнительную дату. Просила я немного, к тому же у меня, в отличие от других гадалок, подавали чашечку кофе, который варила моя мать. Клиентов становилось все больше, бывало, захаживали даже жители соседних районов.

Поначалу я гадала так, как учили в книгах, и выходило не слишком складно. Вскоре я поняла, что клиенты приходят не за труднопроизносимыми иероглифическими формулировками типа «мёнгвангвама» или «тыкпиичже»^[3]. Секрет популярности нашей лавки заключался в возможности поговорить без экивоков, вцепиться осточертевшей жизни в волосы и хорошенько ее оттаскать. И больше, чем что бы то ни было, мне помогала мамина самоотверженность.

Когда приходил клиент, она, делая вид, что заваривает кофе, слегка наклоняла голову и подавала условный сигнал. Я же внимательно наблюдала за ней в зеркало, висевшее напротив, таким образом заранее получая необходимые сведения. Например, глаза – это муж, нос – дети, губы – осточертевший артрит. Если мама прищуривает оба глаза, значит муж изменяет; если один – значит его сила пошла на убыль и он уже не может должным образом исполнять супружеский долг. Всю эту информацию мама черпала из разговоров со старушками, с которыми многие годы изо дня в день ходила в баню и досуговый центр, – те любили позлословить о своих невестках. По большей части информация оказывалась правдивой. Конечно, не всегда на все сто процентов, потому что из-за слабоумия старушки порой сочиняли небылицы. Но даже если я ошибалась, мне нечего было стыдиться. Я все еще была новичком в шаманских делах, а моей основной работой оставалась табачная лавка. Если бы кто меня и раскусил, я бы запросто бросила гадания и снова сосредоточилась на продаже сигарет.

Примерно через год упорного труда нам удалось скопить весьма крупную сумму. Я не старалась себя рекламировать, но сарафанное радио работало – ко мне стали приезжать издалека, у меня даже появилось прозвище Табачная Шаманка. Как только денег набралось достаточно, я продала сигаретную лавку на окраине города, нашла офис в центре и всерьез взялась за дело. Так из любителя я превратилась в профи. Однако получалось у меня не очень гладко. Я ведь не проходила обряд посвящения, как настоящая шаманка, а всего лишь по верхам изучила механику процесса гадания и использовала врожденную проницательность. Ее я унаследовала от матери, которую много раз выбирали старостой района. Я никогда не называла себя шаманкой – так называли меня другие, поддавшись собственным фантазиям. Я же только добавляла своим действиям чуть больше драматизма и носила соответствующую одежду и макияж, чтобы отблагодарить их за доверие.