Книга Первый ящик снизу, страница 84 – Паоло Дельмастро

— Ты хочешь сказать, что твой демон предпочел бы пожизненную пытку? — спросил я.

— Нет, я не о телесных страданиях говорю. Иногда смерть кажется спасением, если альтернатива — жизнь с нескончаемым покаянием. Для совести, обремененной чувством вины, нет более невыносимого наказания, чем ощущать ее каждый день до конца своих дней. Конечно, если смерть ребенка не трогает тебя, то здесь уже ничего не исправить, и нужно искоренить тебя из общества, как сорняк на грядке.

…, Фxc4 (ферзь бьет на c4)

Снова воцарилось молчание. Я понимал, что Джакомо не остановится, ведь ему нечего больше терять, некого защищать и нечего приобретать. Ему оставалось лишь восстановить свой порядок, свою справедливость и осуществить план мести. Эхо его слов все еще звучало в моей голове. Что имел в виду Маркини, говоря «все до единого»? Почему он это подчеркнул?

Тем временем наша партия подошла к переломному моменту. Теперь я мог бы, как когда-то Каспаров, пойти конем на b6, вынуждая черных ослабить свою пешечную структуру, или, как поступил Джорджио, сделать ставку на быстрое выведение фигур — и тем самым выиграть драгоценное время для атаки. Естественно, я выбрал второй вариант.

Кc3 (конь на c3)

Маркини избегал моего взгляда.

…, Лxa8 (ладья бьет на a8)

— То есть ты думаешь, что в ближайшие недели стоит ждать новых убийств? Тебе не кажется это безумием?

Лe1 (ладья на e1)

— Не знаю, может быть и так. Впрочем, когда молодой парень, у которого вся жизнь впереди, умирает от передозировки, виноваты не только те, кто продал ему наркотики.

…, Лc8 (ладья на c8)

— А кто еще?

h3 (пешка на h3)

Маркини остановил шахматные часы, оперся локтями о стол и наклонился ко мне. Он заговорил тише, но был настолько серьезен, а его взгляд — таким пронзительным, что каждое слово застревало в моей голове, словно стрела лучника, попавшая точно в цель.

— Ты действительно думаешь, что родители, чьих детей унесли наркотики, могут избежать чувства вины? Ты и вправду считаешь, что мы с женой не испытывали раскаяния за то, что вовремя не поняли и не помогли нашему ребенку? Что, раздавленные невыносимым чувством вины, мы не бичевали друг друга каждый дерьмовый день, который мы были вынуждены жить с этого момента?

Взгляд Джакомо пылал огнем, вырывавшимся прямо из его личного ада. Я чувствовал себя бессильным, не имея возможности ему чем-нибудь помочь, и у меня не осталось аргументов, чтобы убедить его прекратить то, что он считал своей миссией. Что я мог ему сказать? Пригрозить полицией? Он бы рассмеялся мне в лицо. И, будто этого было недостаточно, мне вдруг стало совершенно ясно: самым последним виновным, которому предстоит ответить, будет он сам.

— Знаешь, я даже не могу себе представить, что испытывает этот человек. И все же я хотел бы попросить его остановиться. Он не может рассчитывать на то, что ему удастся безнаказанно убить десятки человек. Рано или поздно он окажется в тюрьме. И там, конечно, тоже не найдет покоя.

— Сомневаюсь, что он тебя послушает, — ответил Джакомо, немного успокоившись.

…, h6 (пешка на h6)

— Мне бы очень хотелось ему помочь.

Сe3 (слон на e3)

Маркини посмотрел на меня с улыбкой, которую я не знал, как истолковать. Возможно, он просто надо мной насмехался.

— И как ты собираешься это сделать?