Книга Первый ящик снизу, страница 62 – Паоло Дельмастро

— Скажите, вы что-нибудь поняли из этих диаграмм? — спросил он.

Я мысленно повторил себе как заклинание: «Кратко, четко, без лишних подробностей» и постарался изложить суть наших с Андреем размышлений. В первую очередь для прокурора, потому что комиссару я кое-что из этого за последние дни уже рассказывал. Оба слушали меня внимательно и казались действительно заинтересованными — вероятно, потому, что им впервые приходилось слышать историю, в которой одновременно фигурировали шахматист Каспаров, Самсон, Дон Кихот и серийный убийца. Для меня же все это было больше похоже на один из старых анекдотов: «Собрались как-то итальянец, француз и немец…»

Однако закончить свой монолог мне не удалось, потому что его прервали, причем довольно резко. Конти бросил на меня неодобрительный взгляд, и, казалось, лоб его заблестел еще сильнее. Однако он ничего не сказал, а вместо него заговорил Манкузо:

— Послушайте, Фоссати, вы, похоже, меня не совсем поняли. Я ведь не просил вас написать эссе о влиянии Ветхого Завета на мышление шахматистов. Мы с синьором Конти хотим, чтобы вы помогли нам понять, кто может быть этим мстителем, как он выбирает себе жертв и решает, когда нанести очередной удар. Это понятно?

— Конечно, комиссар, я понял, что вы имели в виду.

Не имело смысла останавливаться на том, что именно Манкузо первым назвал преступника мстителем, тогда как я предпочел ни к чему не обязывающее «серийный убийца», тем самым подчеркнув, что все мои рассуждения в итоге привели к уже очевидному для него выводу.

— Вот, возьмите, это произошло сегодня ночью. И помните: здесь гибнут люди. Так что давайте постараемся поскорее разгадать эти гребаные загадки, — сказал комиссар, протягивая мне еще одну распечатку.

Я сразу развернул лист с диаграммой, взглянул на нее и замер с широко раскрытыми глазами.

— Что вы там увидели? Привидение? — послышался хриплый голос Конти.

— Хуже. Вариант игры. Это уже не партия Каспарова.

Манкузо и Конти переглянулись. Я не знал, что сказать. Мы с Андреем потратили столько времени, разбирая детали, выдвигая гипотезы, строя теории и предлагая возможные трактовки. И все оказалось напрасным. Потому что в этот момент в моих руках была диаграмма, которая одним махом отметала все наши предыдущие выводы. Это была другая шахматная партия.

В моем уме возникло изображение карточного домика. Я строил его с таким терпением! И вот, когда я с надеждой протянул руку с последней картой, чтобы завершить свое творение, он начал рассыпаться прямо у меня на глазах. И мне не оставалось ничего другого, как только бессильно наблюдать за происходящей катастрофой.

Манкузо перехватил мой взгляд и мгновенно прочитал у меня на лице эти мысли. Он поспешил исправить ситуацию.

— Ведь это хорошая новость, не так ли? Теперь перед нами откроются новые пути, и, возможно, они будут более конкретными, чем те, по которым мы двигались до сих пор.

Заметив, что Конти неодобрительно нахмурился, я перевел взгляд на Манкузо.

— Да, но это означает, что мы вернулись к исходной точке, и нам придется начать все с начала.

— Значит, будем начинать. В конце концов, кто сказал, что партия Каспарова здесь совсем ни при чем?

— Из диаграммы ясно видно, что это не та игра.

— Да, но до предыдущего хода это была она. Впрочем, я сам не знаю, что говорю. Ведь шахматист здесь вы, а не я. Я просто хочу сказать, что теперь у нас есть новая информация для расследования. Судя по тому, кем оказалась последняя жертва, можно с большой долей уверенности предполагать, что мститель нацелен на организацию, связанную с наркоторговлей. В этот раз вам предстоит изучить детали новой шахматной партии. И, знаете, у меня такое чувство, что это как раз тот случай, когда… как вы говорили? Требуется несколько десятков минут на обдумывание.