Книга Первый ящик снизу, страница 53 – Паоло Дельмастро

В общем, в моей жизни не было практически ничего нового по сравнению с прошлым и позапрошлым летом. И все же что-то изменилось — настолько, что я нашел в себе смелость снова взяться за книгу о жизни Люсьена де Рюбампре^[40]. Более того, в этот раз ко мне пришло осознание того, что на страницах Бальзака я находил частичку своей собственной истории, по крайней мере той ее части, где рассказывалось о падении человека, ослепленного собственными амбициями. Но Люсьен, по крайней мере, вернулся в свой городок, где его ждали семья и друг. Я же остался совсем один. Впрочем, должен признаться, в то время одиночество не слишком меня тяготило. Я считал, что это был лучший способ справиться с личной драмой — уходом Арианны, которая больше была не в силах выносить ни меня, ни мою зависимость.

Да, тогда я был совсем как наркоман. Это звучит смешно, потому что я никогда в жизни не употреблял наркотиков, но тем не менее это было так: я страдал от сильнейшей зависимости, но не от химических веществ. Я был зависим от шахмат.

Меня немного успокаивает тот факт, что мой случай далеко не уникален; напротив, такая тенденция довольно распространена среди игроков высокого уровня. Лично у меня это началось несколько лет назад, когда я стал показывать хорошие результаты в шахматных состязаниях и быстро поднялся в рейтинге ФИДЕ^[41]. Вскоре я достиг звания международного мастера, набрав 2405 баллов Эло^[42]. Серьезное достижение, но оно оставило во мне чувство незавершенности. Это как поставить перед собой цель подняться пешком на 102-й этаж Эмпайр-стейт-билдинга в Нью-Йорке, но остановиться, падая с ног от усталости, на 99-м. Мной овладела мечта стать гроссмейстером. Чтобы это осуществить, необходимо набрать более 2500 баллов Эло. А для этого недостаточно просто участвовать в крупных шахматных турнирах и показывать хорошие результаты — нужно побеждать или хотя бы играть вничью с другими гроссмейстерами. Важно постоянно учиться, тренироваться, в том числе и физически, чтобы выдерживать долгие часы за шахматной доской. Я попытался все это осуществить. Я даже начал строить планы на будущее. Гроссмейстер может без труда зарабатывать на жизнь исключительно шахматами, ведь у него есть множество источников дохода — от призов на турнирах и показательных матчей, где он представляет спонсоров, до сотрудничества с профильными журналами. Поэтому я сознательно сократил часы своей работы, чтобы сосредоточиться на улучшении техники игры — мне казалось, что это будет разумным вложением времени. «Как только я достигну вершины, то сразу возмещу все физические, моральные и материальные затраты себе и Арианне», — так я рассуждал тогда.

Поначалу все шло хорошо. На протяжении трех лет я наблюдал, как мой рейтинг Эло повышается, а с ним растет и уровень игры. Я учился как сумасшедший. Почти все выходные были теперь посвящены длительным шахматным турнирам, и тот, кто никогда в них не участвовал, вряд ли сможет понять, насколько это выматывающе — сидеть по восемь часов в день за шахматной доской, ни на секунду не теряя концентрации. После трех дней состязаний ты полностью физически истощен и умственно опустошен, но — что самое главное — ты не в состоянии избавиться от картинки сыгранной партии, потому что ты потратил на нее столько времени. Мельчайшие детали так прочно зафиксировались в твоей памяти, что ты уже не можешь думать ни о чем другом, а иногда и видеть то, что тебя окружает в реальности. Даже сегодня я мог бы с легкостью воспроизвести многие позиции из партий, сыгранных мной пять лет назад или еще раньше, настолько глубоко они укоренились в моей голове.