Книга Первый ящик снизу, страница 39 – Паоло Дельмастро

— А твоя мама?

— Она умерла за два года до этого. Банальное воспаление легких, которое не смогли вылечить. Это была одна из причин, по которой мой отец ненавидел русских. Он говорил, что здравоохранение у них ужасное, потому что все деньги украинцев уходили на производство оружия и взятки для местных политиков, чтобы гарантировать им места в Верховном Совете, заседающем в Кремле. Короче говоря, из родственников на всем белом свете у меня остался только дядя — брат моего отца, который тоже жил в Киеве. Ему было, в общем-то, наплевать на меня, но, поскольку я все же был его племянником, он устроил меня к себе на завод и выделил комнату в своей квартире. Я выучился на электрика, а через пару лет меня забрали в армию. Там заметили мои способности в стрельбе, и я стал снайпером.

— Ты? Снайпер? А ты, случайно, не сочиняешь? Что-то я не могу себе этого представить.

Андрей рассмеялся.

— Ты прав, я там надолго не задержался. Мне повезло — срок моей обязательной военной службы закончился за несколько месяцев до начала войны в Афганистане. В то время украинская промышленность была передовой, и предприятие, где работал мой родственник, участвовало в строительстве атомной электростанции в Чехословакии. Благодаря дяде меня направили туда на работу электриком. Молодые резервисты, работавшие в то время в одной из стран Варшавского договора, реже попадали под призыв на войну в Афганистане.

Поначалу в Москве полагали, что эта война будет легкой прогулкой в Кабул, но уже через год стало ясно, что придется выбивать боевиков поодиночке из их домов и укрытий в горах. Военные начальники также заметили, что резервисты из республик Средней Азии не слишком-то рвались воевать против народов, с которыми их объединяла исламская вера, поэтому туда стали отправлять солдат из других советских республик. Конечно, я совсем не горел желанием идти стрелять в людей. Я ведь стал снайпером чуть ли не ради развлечения, но я бы никогда не направил оружие на человека. Поэтому я решил бежать. Некоторые члены чешской семьи, у которой я снимал комнату, нередко говорили, что им совсем не по душе жить в советской колонии. Сами они не хотели проблем, но знали людей, которые за деньги могли помочь мне пересечь границу с Австрией через Венгрию — страну, которая менее строго из всех в Восточной Европе охраняла свои западные границы. Как-то в разговоре они обронили, что, если мне вдруг понадобится помощь, они могли бы свести меня с нужными людьми. Когда я уже почти совсем решился на побег, стало известно, что советское правительство собирается отправить в Афганистан еще пятьдесят тысяч обученных солдат, а также заговорили о призыве молодых резервистов.

Андрей сделал еще один глоток пива. Я слушал, затаив дыхание.

— К счастью, меня не призвали. Эта война была крайне непопулярна в Советском Союзе, и в Кремле решили не призывать резервистов, а использовать призывников, которые уже находились вдали от дома для прохождения военной службы. На их взгляд, это не вызвало бы открытого недовольства. Работы в Чехословакии заняли больше времени, чем планировалось: электростанция была достроена только в конце тысяча девятьсот восемьдесят второго года, после чего мне пришлось вернуться на Украину.

Война в Афганистане еще продолжалась, но она вступила в новую фазу. К тому времени все крупные афганские города уже находились под контролем Советской армии, которая больше не стремилась продвигаться дальше. Три года спустя я уже даже не входил в младшую возрастную группу запаса, и вероятность, что меня призовут, была минимальна. Период работы за границей дал мне возможность по возвращении устроиться на хорошую работу. Теперь я разъезжал по стране, участвуя в строительстве гигантских промышленных объектов. А в восемьдесят третьем году я женился.