Книга Первый ящик снизу, страница 14 – Паоло Дельмастро

— Я не думаю, что это преступление. Такое случается не так уж редко, когда конкурирующая фирма пытается переманить ценного работника, рассчитывая, что он принесет с собой и значительную часть ноу-хау.

— Все наши сотрудники в день приема на работу подписывают соглашение о неконкуренции. Если впоследствии они меняют работу, их нельзя нанять в конкурирующую компанию в течение минимум одного года ни в качестве сотрудников, ни на должность консультанта. Конечно, мы отдаем себе отчет, что эти обязательства легко обойти, однако все дело в том, что в случае с этим работником речь не шла об обычном собеседовании. У этой компании, кстати китайской, не было намерения ни взять на работу нашего сотрудника, ни оформить его как консультанта. Этого человека пытались попросту подкупить, убеждая продать им подробные проекты некоторых из наших самых ценных разработок.

— Понимаю. Ваш работник отказался?

— Да, и незамедлительно сообщил нам об этом.

— Однако вы считаете, что они могут предпринять и другие попытки, правильно я вас понял? Но ведь вполне могло случиться и так, что китайцы догадались, что их вывели на чистую воду.

— Мы не можем себе позволить на это надеяться. В любом случае был еще один эпизод: другому сотруднику поступил странный телефонный звонок от парня, который приглашал его на собеседование, но при этом очень не хотел называть себя.

— Когда это произошло?

— Позавчера.

— А собеседование с первым сотрудником?

— На прошлой неделе.

— Как вы считаете, чем я могу быть вам полезен?

Два галстука переглянулись, затем красный галстук Даниэле заговорил. Или это был Давиде? А может, Дарио? Я подумал, что неплохо бы было освоить один из методов тренировки памяти.

— Разумеется, наша компания предпринимает все необходимые меры для защиты конфиденциальной информации. Но мы не можем исключить, что они попытаются выйти на других сотрудников и в конечном итоге, возможно, найдут кого-то, кто не слишком обременен моральными принципами. Мы бы хотели, чтобы вы проверили, ведутся ли переговоры с кем-то из наших работников и есть ли среди них те, кто собирается принять или уже принял предложение китайцев.

— Простите, мне все еще не совсем понятно, почему вы не хотите на них заявить? У вас ведь есть свидетель, который с ними общался.

— Мы уже думали об этом. Но эти люди чрезвычайно хитры. В процессе переговоров они, конечно, не называют вещи своими именами, а маскируют все под фальшивое собеседование, делая лишь намеки. В сущности, у нас нет никаких доказательств. И потом, насколько нам известно, пока речь идет только о намерениях, по крайней мере, мы на это надеемся.

Все это показалось мне вполне правдоподобным, и, после того как мы обсудили мое вознаграждение, которое намного превосходило мои обычные заработки, я согласился взяться за это дело. Я решил начать с сотрудника компании, отвечающего за телефоны и компьютеры. Мы договорились встретиться с ним в пятницу утром.

16 июня. Среда

Убийство одного человека или ста — в этом нет существенной разницы. Думаю, всему причиной та черта, которую переступает убийца. Ведь суть не в том, что кто-то лишается жизни — каждый день в мире рождаются и умирают тысячи людей. Нас почти семь миллиардов — крохотных насекомых, роящихся на планете, которая есть не что иное, как песчинка в бесконечной Вселенной. Что изменится, если умрет еще один? Все дело в том, что, убивая первого, ты переходишь черту, и твой разум автоматически погружается в состояние, из которого нет возврата. Это как потерять девственность, но только моральную. Дальше все зависит от того, что привело тебя к этой черте. Если, оглянувшись назад, ты осознаешь, что для тебя это было всего лишь игрой разума, если тебе приходится цепляться за философские рассуждения, чтобы оправдать свои поступки, если ты присваиваешь себе звание сверхчеловека, чтобы убедить самого себя в своей свободе делать все, что пожелаешь, — тогда тебя неизбежно ждут муки раскаяния.