Книга Курятник в пентхаусе, страница 69 – Дарья Донцова

— Не стоит ждать слов от того, у кого зубы склеены, – логично заметила Риччи, – наверное, Коробков решил подождать, когда его челюсти разомкнет. А чего суетиться?

Димон кивнул.

— Мясо для сцепления зубов? – повторил профессор, который до сих пор исполнял роль слушателя. – Что это такое?

Дюдюня и Риччи, перебивая друг друга, ввели Игоря Федоровича в курс дела, тот улыбнулся.

— Хорошо, что все здоровы, пойду домой. Машенька, наверное, нервничает и Сонечка тоже. Надо объяснить жене с невесткой, что у наших друзей все нормально.

— Да, у нас все, как всегда, – согласилась Рина, – просто я перепутала человеческое мясо с кошачьим.

— Танечка, заприте за мной дверь, – попросил доктор.

Я проводила Лебедева в холл, а тот вдруг осведомился:

— Где вы купили средство для сцепления зубов?

— Иван Никифорович приобрел его в ветеринарном магазине, – поделилась я информацией, – он неподалеку от нашего дома расположен.

— Пришлите, пожалуйста, мне название, – шепотом попросил врач.

— У вас вроде нет четвероногих, – удивилась я.

— Вы правы, – подтвердил Игорь Федорович и неожиданно стал объяснять: – У нас просторные апартаменты, мы объединили две квартиры. У всех по комнате, по санузлу. С Машенькой мы сорок два года вместе, кроме нас в квартире живут сын, дочь, невестка и зять. Все прекрасные люди! Поговорить любят. Сядут завтракать или ужинать и обсуждают всякое разное. Ля-ля-ля! Напишите, дружочек, как средство называется!

— Надо еще раз съездить в Ошурково, – решил Иван Никифорович, когда я вернулась в столовую, – думаю, нужно поговорить с Ниной, Ольгой и Верой. Но не собирать всю компанию. С каждой по отдельности побеседовать. Возможно, кто-то из женщин владеет информацией, которую не пожелала сообщить при всех. Также необходима встреча с госпожой Мендельсон. И еще кое-что надо сделать.

— Завтра мы с Дюдюней второй раз поедем в село, – пообещала я.

Прошло десять дней. В дождливый октябрьский день в нашем офисе собралась компания: Елена Николаевна и Виктор Маркович сидели на диване. Инесса расположилась в кресле. Димон устроился за столом, на котором теснились ноутбуки. Разговор начала Несси:

— Вы просили нас приехать после обеда. Мы не опоздали. Кого ждем?

— Уно моменто, – попросил Дима, – Сара Яковлевна слегка запаздывает, она должна выйти с нами на связь.

— Кто это? – удивилась Инесса.

— Сейчас все узнаете, – пообещала Ада.

Экран на стене посветлел, появилось лицо Севы, одного из сотрудников техотдела.

— Добрый день, – начал он, – Сара Яковлевна не разрешила мне присутствовать при разговоре, поэтому я уйду в коридор. Если вдруг что пойдет не так, Коробков напишет, я прибегу и все исправлю.

— Спасибо, – поблагодарил Иван Никифорович.

Экран на секунду потемнел, потом появилось изображение женщины, которая сидела в кровати, опираясь спиной на гору подушек.

— Добрый день, Сара Яковлевна, – начала я, – это Татьяна Сергеева, Ада Марковна рядом. Мы в среду навестили вас в клинике, долго беседовали, потом договорились о нашей встрече. Помните?

— Ноги у меня не ходят, – отозвалась Мендельсон, – но память отличная, голова работает. Почему я решила поговорить с вами? Врачи не знают, сколько я проживу. Болезнь неизлечима, коварная и странная. Кто-то живет с ней долго, а кто-то быстро уходит. Я одинока, муж умер много лет назад, оставил большое наследство: три московские квартиры в центре. В одной когда-то жили его родители, в другой – бабушка с дедом, в третьей – тетя с дядей. Еще просторный подмосковный дом неподалеку от деревни Совино и другой особняк, который супруг давно переписал на меня, недвижимость раньше являлась собственностью его отца и матери. Мой свекор был известным физиком, свекровь его секретарем. Советское правительство холило и лелеяло ученых, которые работали на оборону, они имели все и даже больше. Им разрешалось то, о чем обычные люди даже не мечтали, потому что понятия не имели, что в семье может быть две «Волги». Одна у мужа, другая у жены. Супруг в те годы получал в месяц около двух тысяч рублей, а средняя зарплата была тогда в районе ста двадцати целковых. И это еще очень хорошо, многие получали восемьдесят, семьдесят рублей.